Там, где кончается время

Глава 17 Время испытаний

Бой закончился, но напряжение не уходило. Василиса стояла в Вирье, глядя на следы недавнего ужаса. Руки всё ещё дрожали от усталости, а в голове был полный сумбур. Где Глеб? Куда подевался? Просто ушёл в лес, не сказав ни слова?

Полинка, нахмурившись, пробормотала:
— Тупидзе.

Но в её голосе звучала не злость, а тревога. Она всегда считала Глеба немного… недоразвитым. Да, он был призёром многих математических олимпиад, и она ему в этом завидовала. Но парень был до ужаса инфантильным! Ему было 15, но порой он вёл себя как малолетняя девчонка. Она помнила, как буквально несколько дней назад на географии, рассказывая про политическое устройство России, он вместо федерализм сказал феодализм. Дарья Сергеевна приспустила свои очки тогда и с таким недоумением посмотрела на Петрова, что тот испуганно втянул голову в плечи и едва не разревелся в три ручья, пробормотав что-то нечленораздельное.

— Я его искать пойду! — сорвалось у Василисы. — Его родители мне голову оторвут, если с ним что случиться!

В данный момент женщина даже не думала, что они могут не вернуться в привычный им мир.

Она уже шагнула вперёд, но тут чья-то тяжёлая рука легла ей на плечо. Не грубо, но так, что стало ясно: остановят, если надо. Она обернулась — это был старейшина Доброслав.

— Подождати надобно, донеже дружина не вернётся, — проговорил он сдержанно, но уверенно. — Безумного отрока обрящем. Аще в лес пошёл — не беда. Лешие, аще их не гневити, не тронут.

Василиса нахмурилась. Лешие?.. У старика, что, крыша поехала? Какие лешие в лесу? Может, он ещё про Бабу Ягу и Кощея вспомнит? Но Вася благоразумно решила промолчать. Сейчас было не время и не место препираться со старейшиной. А Глеб, конечно, тот ещё недоумок, но она за него в ответе.

Ребята, стоявшие рядом, тоже обменялись взглядами — явное недоумение читалось на их лицах. Кто-то едва заметно фыркнул. Но перечить Доброславу никто не стал.

В это время на себя обязанности воеводы взял воин по имени Радогост. Он быстро и чётко начал раздавать указания: кого-то отправил на стены – держать оборону, кого-то – сооружать помосты для погребальных костров.
Ребята сгрудились.

— А чего мы? Мы тоже можем! — сказал Тимур. — Василиса Петровна?
— Да, мы ж не дети уже! — подхватила Полинка. — Мы тоже можем, если что.

Даже Павлуша, посмотрев на сестру, сжал губы и кивнул. Он боялся, чего и говорить, но раз сестра его может, он не мог стоять в стороне. А когда Полинку вдруг вместе с Гинкой хотели отправить с женщинами готовить погребальную трапезу, девушка начала яростно сопротивляться:

— Ещё чего! Я вам не повариха! Если хоть один половец сунется к стене — я ему так врежу, мама не горюй!

Она была вся на взводе — и это был её способ держаться. Она всегда была задиристой девчонкой, но сейчас в её словах чувствовалась вовсе не бравада, а искренняя решимость. Это было слышно.

Вася запустила руку в белокурые волосы, но ничего не смогла возразить. Да и она осознавала их правоту. Дай бог, чтобы атаки больше не было. Если ещё с кем-то из её учеников случиться беда, ей проще на себя руки наложить, чем смотреть в глаза родителям.

С башни донёсся тревожный крик:

— Ратибор с дружиною идут!

Все взгляды обратились к воротам. Кто-то бросился вперёд, другие замерли — каждый боялся узнать, кто вернулся, а кого тоже сегодня поглотит погребальное пламя.

Вскоре створы ворот распахнулись и в них медленно вошла измученная дружина. Во главе ехал Ратибор — измождённый, весь в крови, с лицом, посеревшим от боли. Он едва мог сидеть, но всё же какой-то неимоверной силой удерживал себя в седле. Позади двигались воины — кто верхом, кто пешком; те, кто был жив, но не мог двигаться, их везли на телегах. Были и такие, чьи тела безжизненно покоились, перекинутые через крупы лошадей.

Их было четверо, кто не вернулся живым из Мирославля. Раненых было очень много.

В одной из повозок лежал Светобор, рядом с ним лежал воин: одна его штанина была вся пропитана его кровью, но выглядел он лучше Светобора. Рубаха юноши побагровела, грудь тяжело вздымалась, а дыхание рвалось хрипами. Полинка подбежала и схватила его ладонь.

— Светобор... — прошептала она, она даже не заметила, что её глаза наполнились слезами.

Юноша с трудом открыл глаза. Взгляд его вначале затуманенный приобрёл осознанность, когда он увидел Полину. На серых губах появилась слабая улыбка.

— Стрела... — выдохнул он почти беззвучно и вновь закрыл глаза.

Полинка упала на колени и разрыдалась. Василиса на время отбросила мысли о Глебе и подойдя к девушке, присела рядом с ней на корточки.

— Тсс… Полин, слышишь? Он держится. Всё будет хорошо. Он справится. Он сильный. Слышишь?

Но даже её голос дрожал. В глубине души Василиса боялась — юноша мог потерять слишком много крови. Если бы рядом были врачи неотложки, то его могли бы спасти. А в данной ситуации, в данном времени, кто знает, какие тут лекари или бабки знахарки, которые лечат лишь заговорами. А Светобору, скорее всего, срочно нужно переливание крови.

Подростки сбились в кучку неподалёку, молча переглядываясь. Тимур стиснул зубы, взяв Гинку за руку, Павлуша прикусил губу и смотрел на страдания сестры, не зная, чем ей помочь. Марк стоял в задумчивости: кровь не алая, значит кровотечение венозное. При артериальном парень был бы уже мёртв. А значит, шансы у Светобора были.

— А если он… — начал было Павлуша, но Марк резко толкнул его в бок:

— Тихо ты! Живой он, понял? Не каркай!

Тем временем Ратибор спешился и пошатываясь подошёл к Старейшине. Они отступили немного в сторону, под навес крыльца избы. Ратибор что-то негромко говорил, едва держась на ногах, опираясь о столб, а Старейшина кивал, сжав губы. Но Василиса не слышала этих слов — всё её внимание было на Полинке.

— Ты только держи его руку, слышишь? Он чувствует тебя. Он жив. Пока он с нами — мы всё сделаем, чтобы он выкарабкался.