Там, где лес встречается с сердцем. Лесная быль

Глава 1. Холод


Холод забрался под тулуп ещё затемно.

Я почувствовала его не сразу — сначала он лизнул пятки, потом пробежал мурашками по икрам, а уже потом вцепился в плечи ледяными когтями. Я свернулась в тугой клубок, подтянула колени к груди, натянула тулуп до самого носа. Не помогло.

Холод был везде. Он сочился из щелей в стене, поднимался от земляного пола, дышал в лицо из угла, где иней разрисовал брёвна белыми узорами.

Я открыла глаза.

Сени тонули в сером предрассветном сумраке. У стены — кадка с водой, подёрнутая тонкой корочкой льда. На крюке — мой старый платок, единственный, что у меня остался от матери. На лавке — я сама, скрюченная, как замёрзший воробей.

И тишина. Та особенная, вязкая тишина, какая бывает только зимой, перед самым рассветом, когда даже петухи ещё спят.

Я села, поёжилась. Тулуп — старый, Нежанин, перешитый три раза — сполз с плеча. Я поймала его, закуталась плотнее. Валенки стояли у лавки — стоптанные, на два размера больше, подвязанные верёвкой, чтобы не спадали. Чужие обноски. Как и всё, что у меня было.

Я сунула ноги в валенки, накинула платок и вышла во двор.

Мороз ударил в лицо — колючий, злой, с ветром. Снег скрипел под ногами. Небо на востоке только-только начало сереть, но звёзды ещё горели — холодные, далёкие, равнодушные.

Я зачерпнула из кадки ледяной воды, плеснула в лицо. Сон смыло. Осталась только привычная, тупая усталость где-то за грудиной.

Деревня спала. Только кое-где в окнах теплился робкий свет лучины — такие же бабы-работницы вставали затемно, чтобы успеть к рассвету управиться с печью и скотиной. Я смотрела на эти огоньки и думала: у них есть дом. У них есть семья. У них есть место, где их ждут.

А у меня?



Отредактировано: 20.07.2026





Понравилась книга?
Отложите ее в библиотеку, чтобы не потерять