Там, где Макар пасёт телят

Глава 2. Первый школьный день

Помню, как я первый раз пришёл в школу, когда я ещё не был учеником. Валерия Владимировна дала мне учебник с рассказом про Филипка, я читал его и точно, как Филипок, мечтал скорее пойти в школу. Вообще я с детства хотел стать взрослым как можно скорее. Смотрел на маму, какая она большая, и хотел стать таким же высоким. И вот, наконец-то, я пошёл в подготовительный класс. Правда не в обычную школу, а в церковную, основанную нашей баптистской церковью. В классе были в основном мои двоюродные братья и сёстры. Всего нас было 8 человек. Я был рад, что наконец-то вырос до того момента, когда могу учиться, как все большие дети.

С первого класса началась настоящая учёба. Нужно было вставать в 7 часов утра, собирать учебники и идти в школу. Вначале меня будила мама, но вскоре я стал сам ставить будильник и вовремя просыпаться. Когда в школу пошли мои сёстры, в мои обязанности входило ещё разбудить и их. Перед школой я неизменно читал Библию и завтракал. Иногда я читал Библию вслух, чтобы слушали ещё и мои сёстры. В школе занятия начинались с «Духовного часа». Вёл его Альберт Гербертович. Он очень увлекательно рассказывал нам ветхозаветные истории. Особенно красочно у него получались истории, связанные с жестокостями и убийствами. Я смотрел на вздувшиеся артерии его шеи, проступающие сквозь тонкую кожу, и представлял, как их перерезают. Потом у нас начинались обычные занятия: русский язык, чтение, математика и т. д. В разное время преподавали различные учителя. Все они были из церкви и все они были девушками, и, как правило, когда они начинали у нас преподавать, то вскоре выходили замуж.

Особенно я запомнил Наталью Викторовну. Потому что она играла с нами в жмурки на переменах. Люся завязывала ей глаза, и мы начинали бегать от неё. Это было так весело! Хотя, возможно, лучше преподавала Марина Андреевна, и с её уроков я больше усвоил материала, но запомнил больше Наталью Викторовну. Помню, как я сказал ей: «Если вы будете выходить замуж, я вас не отпущу! Я привяжу вас к своему дому, и вы никогда не уйдёте!» Вообще я помню, что иногда я был очень непослушным мальчиком и донимал взрослых. Помню, как мы что-то натворили с Гошей, что очень не понравилось Наталье Викторовне, и Люся рассказала об этом учительнице. Нам, конечно, попало от Натальи Викторовны, а мы злились на Люсю: «Ябеда!» Но вообще я, наверное, больше всех в классе общался как раз таки с Люсей, моей двоюродной сестрой. Она – экстраверт, я – интроверт. А взгляды и мироощущение у нас очень похожие были. И, похоже, что я для неё был каким-то нравственным идеалом. Позже, когда я уеду в Екатеринбург и станет известно, что я зарегистрировался во «Вконтакте» (а это в Исетской церкви было строжайше запрещено), то она плакала. Ещё помню, как мы играли в «Деда Мазая» - игру, которую выдумали сами. И почему-то дедом Мазаем был я, а все остальные – зайцами. Игра заключалась в следующем: в коридоре отводилось специальное место, за которое дед Мазай не мог заходить. Дед Мазай прятался, а зайцы его искали, когда дед Мазай находился, то он гнался за зайцами, и те убегали в убежище. Задача деда Мазая была схватить как можно больше зайцев. Учителям не нравилось, когда мы бегали по коридору, потому что они обедали в соседнем кабинете. Ну это было уже после Натальи Викторовны. Вот Наталья Викторовна кушала вместе с нами, и бегала вместе с нами. А Марина Андреевна кушала уже отдельно и с нами никогда не бегала.

Первый свой экзамен я сдал на 5/3. Это был диктант. Все остальные написали лучше, кроме Дуси – она тоже написала на 5/3. Но я вообще не расстроился. Когда я пришёл домой, то мама спросила:

- Ну как, сдал экзамен по русскому языку?

- Да! – радостно ответил я.

- И какие тебе оценки поставили?

- 5/3.

- Ты что, это же очень плохо, это не считается, что ты сдал. Что это вообще такое? Как ты можешь тройки получать?

И, так как мама для меня была абсолютным авторитетом, то после этого получать тройки для меня стало неприемлемо, не говоря уже о двойках. Помню, как я получил первую двойку, потому что забыл что-то сделать, и ужасно расстроился, что чуть не плакал. Следующие контрольные работы я уже писал гораздо лучше, и вскоре заработал репутацию отличника.

Больше всего я не любил рисование и физкультуру. Рисовать я не умел и не умею, а ходить строем – явно не моё. На физкультуре мы либо маршировали, как военные, либо шли на детскую площадку и там играли. Да, играть нам нравилось, вот только дядя Коля – человек, которого можно описать одним словом: «мужик», оценивал нас по нашему телосложению, а мы с Гошей телосложением не отличались. Зато сын дяди Коли – Стёпа, деревенский парень, был очень хорошего телосложения, и ему дядя Коля неизменно ставил пятёрки, а нам с Гошей - четвёрки, как бы в отместку за то, что по остальным предметам у Стёпы были в основном тройки, а у нас с Гошей – пятёрки. По рисованию у меня были вообще тройки. Евгения Николаевна, которая преподавала нам труд и рисование, меня любила по-особенному. И однажды на уроке труда выгнала меня из класса за моё поведение. А потом мне ещё попало дома от папы.

Начинались у нас уроки с пятиминутки чтения. Мы очень любили это время, а иногда у нас даже были уроки, когда мы читали все вместе. С тех пятиминуток чтения я запомнил книгу Хемингуэя «Старик и море». Мне было ужасно жалко старика, что он потратил столько труда, чтобы поймать и привезти огромную рыбу, но когда он приехал, оказалось, что рыбу полностью обглодали акулы (если вы не знали эту книгу, то теперь вам не нужно её читать, вы знаете, чем всё закончилось). Как вы видите, попадались и серьёзные книги, но в основном это были либо просто глупые детские книги, либо религиозные, как, например, другая книга, которая мне запомнилась – «Операция Аука» про миссионеров, пытавшихся принести свет евангелия дикому племени и их крах – христиан убили и принесли в жертву богам, если я не ошибаюсь.

Ещё помню звонок, который был у нас в школе. Это был настоящий медный звонок, которым учителя махали, для того, чтобы начать и закончить урок.