Там, где Макар пасёт телят

Глава 7. Тайны смерти

Когда я был маленьким, то однажды был в гостях у моего неверующего дяди – дяди Яши. У него дома стоял телевизор. Я видел его в первый раз, и, конечно же, я смотрел на то, что происходит на экране. Это было то, что я ни разу не видел. Но когда мы пришли домой, то был избит ремнём за то, что смотрел на телевизор. Папа говорил, что это очень плохо, через телевизор говорит с людьми сатана. После этого, когда я видел телевизор, то у меня срабатывал инстинкт – я отворачивался от телевизора. Когда в школе мы смотрели фильмы, то я старался не смотреть на экран, потому что в церкви нас учили, что фильмы – это очень плохо.

Дядя Яша был одним из немногих моих родственников, которые не ходили в церковь. В детстве он подружился со светской компанией, и так и остался вне церкви. У него была жена, тоже не из церкви. Её звали тётя Нина. У тёти Нины был свой магазин в селе. Ещё у них было много коров и всякого другого скота. Тётя Нина относилась к коровам, как к своим друзьям – разговаривала с ними и даже понимала их. Тем временем её муж, дядя Яша специализировался на забое скота. В нашей семье это было грандиозное событие, когда приходил дядя Яша и разделывал нашего быка. Перед смертью быка немного очищали от навоза, затем его выводили на сеновал. Все дети в это время уходили подальше от того места, на котором совершалось это страшное событие. Через время, когда убийство завершалось, мы выходили из дома. На сеновале в это время лежал наш бык, который недавно бегал, а теперь лежал в луже крови с перерезанной шеей. Начиналась его разделка. Дядя Яша отрезал шкуру от мяса, отрезал ноги по суставам, затем вспарывал брюхо и вынимал внутренности – огромный желудок и кишки. Желудок мы с трудом увозили на тачке к куче навоза, откуда потом содержимое внутренностей растаскивали собаки. Затем специальными подвесными устройствами дядя Яша поднимал тушу быка к потолку сеновала и окончательно отрезал голову и отслаивал шкуру от мяса. Шкуру потом иногда сдавали на кожу для обуви. А тушу быка дядя Яша разрубал на части. Особенно огромными были ляжки, мужчины с трудом несли их до бани. Все куски мяса заносили в баню, чтобы на них не позарились собаки, и шли обедать. А после обеда уже все вместе взрослые разделывали мясо на отдельные куски, которые клали в целлофановые кульки и убирали в морозильник. Когда я стал постарше, я тоже помогал разделывать мясо. А на стене сеновала висела голова быка, которая пугала меня, когда я проходил мимо неё.

Дядя Яша был не совсем здоровый человек, как и другой мой дядя, уже описанный мной Николай Яковлевич, который уехал в Германию. Дядя Яша страдал повторяющимися время от времени эпизодами депрессии. С самой молодости он начал попадать в психиатрическую больницу, потому что родные не знали, что делать с человеком, который лежит целыми днями на кровати, смотрит в одну точку и отказывается что-либо делать. Николай Яковлевич в молодости служил в армии, где ему пришлось очень несладко. Там его били, что подорвало ему здоровье на всю жизнь, а также в армии он заработал грибок ног. Сейчас он живёт в Германии и точно так же, как в прошлом дядя Яша, время от времени оказывается полностью недееспособен. Иногда его находят лежащим посередине дороги. И совершенно трезвым.

Я очень любил, когда дядя Яша приходил к нам домой. С ним было очень приятно рядом посидеть и поговорить. Он был какой-то тёплый, мягкий и очень добрый, рядом с ним я чувствовал себя защищённым. Ноги и руки у него были волосатые. Точно также я любил, когда к нам домой приходил наш дедушка - как мы его называли, опа Яша – папа моей мамы и дяди Яши. С ним было очень интересно поговорить. Но потом он начал сходить с ума. Он начал видеть странные вещи, как, например, к нему идёт его голова. Потом он постепенно слабел и в один день умер. Помню, как мы пришли в дом наших дедушки и бабушки. Дедушка лежал в гробу, а бабушка, которая прожила с ним всю жизнь, гладила его, не веря в то, что он умер.

После этого тема смерти начала волновать меня. Однажды мне приснилось, как мы хороним опу Яшу, он лежит в гробу и вдруг оживает. Это было типичным сюжетом моего кошмара. И в это время хватается за сердце дядя Яша и падает. Я запомнил этот сон, потому что через какое-то время умер дядя Яша, словно исполнилось пророчество моего вещего сна. Он лежал в это время в психиатрической больнице с очередным эпизодом депрессии, и к нам поступило известие о его смерти. Я в это не поверил. Но через несколько дней были его похороны. Он лежал в гробу, голова его была рассечена. Одна часть головы была синей, налитой кровью, а другая – белой. Уж не знаю, что произошло в психиатрической больнице в Вензелях, когда умер мой дядя. И на похоронах опы Яши, и на похоронах дяди Яши мы играли духовым оркестром.

Долгое время после смерти знакомого и близкого мне человека я не мог в это поверить, мне казалось, что человек всё ещё живой. Только через продолжительное время я свыкался с мыслью, что этого человека больше нет с нами. Конечно же, я думал о том, что стало с этими людьми после смерти. И в обоих случаях я надеялся, что они попали в рай.

Через время в нашей церкви умер пресвитер Дмитрий Дмитриевич. Тот самый, который не Шостакович, а Ремпель. В то время я уже был членом Исетской молодёжи. Нужно, наверное, сказать, что в молодёжь, самую активную группу в баптистских церквях, переходили где-то в 15-16 лет и выходили оттуда, когда женились. Так вот, Дмитрий Дмитриевич лежал в больнице в тяжёлом физическом состоянии, когда мы молодёжью ходили его посетить. Его внешний вид был удручающий. Он ничего не ел, и его живот был распухший. Только позже выяснилось, что у него был рак желудка на поздней стадии, и, когда это выяснилось, операцию было делать уже бессмысленно. Вскоре он скончался. Злокачественное размножение клеток его желудка начало давить на грудную часть, и в какой-то момент он просто задохнулся. Я очень много об этом думал. Также я узнал, что в больнице есть особенная палата, в которую пациентов уносят умирать. Я представлял себя в этой палате и о том, что бы я чувствовал в таком положении. И в какой-то момент мне пришла мысль, что у меня рак желудка. Эта мысль была абсолютно не основана ни на каких моих ощущениях, а просто я представил, что у меня рак желудка на ранней стадии, который пока что не даёт о себе знать, но потом будет уже поздно. Хотелось сходить в больницу, чтобы провериться. Но было стыдно сказать о такой глупости родителям или врачам. И стыд переборол страх, я не сказал об этом никому. Но каждый день я подходил к зеркалу и смотрел, не растёт ли у меня живот. И иногда мне казалось, что живот растёт. Как раз в этот момент я поехал на вторые «всесоюзные духовые курсы» в Апшеронск. Эти ипохондрические мысли меня доставали и там. Но потом постепенно они прошли. Живот у меня не вырос, и боль так и не появилась.