Там, где Макар пасёт телят

Глава 8. Как я стал баптистом

Когда мне было примерно 6 лет, мне подарили евангелие, которое я читал каждый день. Когда я прочитал евангелие несколько раз, то перешёл к Ветхому завету и начал читать Библию целиком. В какой-то момент мне стало невообразимо скучно читать то, что я и так хорошо знал, и я начал делать одну вещь, которая может показаться людям весьма странной: я начал выписывать все имена из Библии. У меня родилась такая идея: выписать всех людей, которые упоминаются в Библии. И, допустим, человека, который уже ранее упоминался, выписывать снова не полагалось. И в этом у меня возникли сложности. Иногда было очень сложно определить: человек с таким же именем - тот же это самый человек или нет? Выписывал я также и города. Можно сказать, это была моя идея-фикс. Но, дойдя где-то до книги Царств, я опустил руки. Мне стало это очень сложно делать. И я забросил это занятие. В это время начались различные занятия с подростками по подготовке их к проповедничеству. Когда я стал членом церкви, я даже ездил на так называемые «курсы проповедников». И я начал говорить проповеди, как когда-то в детстве говорил на «собраниях», которые мы устраивали с сёстрами.

Вообще, я с детства увлекался структурированием всевозможных графиков, изобретением чего-либо и творчеством. В то время, как мои ровесники бегали и висели на турниках, я выписывал температуру, которую показывал градусник, утром, днём и вечером. А потом составлял графики, как менялась температура изо дня в день. Когда мне было где-то 13 лет, и я уже учился в светской школе, мы с классом на уроке труда прибирались в бомбоубежище, которое одновременно было архивом школы. Так, в числе прочего мы выбрасывали старые классные журналы. Среди этих классных журналов я нашёл журнал класса, в котором учился Николай Яковлевич и ещё один мой дядя. Было очень интересно посмотреть, какие оценки они получали, и сравнить их с оценками, которые получали другие. Я принёс этот журнал домой, сейчас он находится в Германии у Николая Яковлевича. С этого дня я начал вести дневник. Думал, что когда я стану взрослым, будет интересно читать о жизни, которая происходила давно. Иногда было довольно сложно каждый день описывать происходившие за день события. Но я не сдавался. Первое событие, которое я описал, была как раз приборка в бомбоубежище. А последним событием в дневнике стали похороны дяди Яши.

Ещё в своих фантазиях я придумывал новый вид транспорта, который бы передвигался по железным прутьям по воздуху. Я назвал этот вид транспорта «Аллегро» (это музыкальный термин, который означает «быстро»). Мне нравилось фантазировать. Когда я начал составлять проповеди, к ним я тоже подходил, как к объекту, требующему структурирования. Вообще, к любому делу я часто относился, как к проекту. Ещё у меня была «книга нужд», в которой было две колонки. В первую я записывал то, что я бы хотел, чтобы произошло, а во вторую – дату, когда это произошло. О том, что ещё не произошло, я молился, иногда вместе с постом. А пост для баптистов означает полный отказ от еды на определённый промежуток времени.

В баптистской церкви крещение люди принимают во взрослом возрасте. Расскажу, как это происходило у меня. Передо мной были примеры Вани Ремпеля и ещё некоторых, которые приняли крещение довольно рано – в 14-15 лет. Я решил, что будет хорошо, если я приму крещение в 15 лет. Обычно те, кто хотели принять крещение, заявляли об этом публично на общем собрании. Но мне было страшно это делать. Тогда я начал молиться на собраниях о том, чтобы мне принять крещение. Молитвы в баптистских церквях происходят после проповеди. Те, кто хотели обратиться к Богу в устной форме, могли это сделать. Я тоже молился довольно часто, как и многие мои ровесники. Один раз, когда мне было уже 15 лет, на общем собрании объявили, что те, кто хотел бы принять крещение, подошли к фортепиано после конца собрания. И я подошёл туда, потому что хотел принять крещение. После этого я начал ходить на мероприятия, предназначавшиеся для готовящихся к крещению. Один человек из готовящихся к крещению в прошлом отсидел срок в тюрьме за какое-то преступление, и у него была мама-баптистка. Звали его Родион. Альберт Гербертович, частенько проводивший у нас мероприятия для промывки мозгов приближённых к церкви, был против того, чтобы Родион принял крещение, потому что последний ещё не до конца избавился от грязной речи в своём быту. Также он не поддерживал меня в моём намерении принять крещение, потому что считал меня слишком маленьким. Но в то время Альберт Гербертович не имел ещё полную власть в церкви, так как был ещё жив Дмитрий Дмитриевич, и церковь вопреки желанию Альберта Гербертовича приняла нас в свои ряды. Где-то в начале августа приехали священники, которые возглавляли группу церквей по югу Тюменской области и провели с нами беседу. Ещё до этого я ходил на исповедь к Дмитрию Дмитриевичу. И священники решили, что меня и ещё некоторых можно допустить до предстояния перед церковью. Тубист Игорь Ремпель, брат Жени и Вани Ремпелей, по какой-то причине не прошёл этот фильтр, и в том году он не предстал перед церковью, хотя пытался сделать это уже несколько лет. Сейчас он, в отличие от меня, член церкви, и у него есть семья. Предстояние перед церковью или, как его называли, «испытание», я прошёл без особых проблем. На этом предстоянии я рассказывал о своём покаянии, о муках совести и страхе конца света, а потом мне задавали вопросы. Был, например, такой вопрос:

- Есть ли что-то, за что тебе стыдно?

Я ответил:

- Есть.

Хотел ещё что-то сказать, может быть, рассказать что-то конкретное, но ведущий меня перебил:

- Давайте не будем такие вопросы задавать. Не нужно человеку во всеуслышание рассказывать о том, за что ему стыдно.

Потом я вышел. А члены церкви голосовали, можно ли принять меня в их ряды. Потом позвали меня, и мне сказали, что меня принимают. И что в это воскресение я буду принимать крещение. Потом мне предложили помолиться. После членского собрания мне нашли белую одежду, в которой баптисты принимают крещение. Всё произошло как-то очень быстро, так, что я даже не успел понять, что произошло. В воскресение утром баптистская церковь собралась возле озера, в котором я когда-то научился плавать. Альберт Гербертович отказался проводить крещение, и его проводил дьякон церкви и мой дядя, Борис Яковлевич. Принимали крещение я, Родион, мой двоюродный брат, Петя, и две моих двоюродных сестры. Борис Яковлевич зашёл в озеро, которое предварительно было украшено. По скользкому дну озера, выложенному бетонными плитами, даже проложили ковёр, но он в воде поднимался. Потом мы по очереди заходили к Борису Яковлевичу. Когда я зашёл, Борис Яковлевич торжественно спросил меня: