Там, где Макар пасёт телят

Глава 11. Сны о свободе

Согласно фрейдистской теории о психологии людей у ребёнка в лет 12-15 должен произойти подростковый бунт. Это период, когда ребёнок подвергает критике всё, чему учили его родители. Бунт обычно подкрепляется тем, что подросток считает себя большим, но окружающие всё ещё считают его маленьким. Именно в этот период у человека начинает формироваться своё мнение по поводу всего, что его окружает. Однако у меня подросткового бунта не случилось. У меня были некоторые моменты, когда я переживал по поводу того, что я большой, а окружающие считают меня маленьким. Например, один раз я ездил в Брянск со своим церковным знакомым к знакомому трубачу из церкви на свадьбу. Мне тогда было 14 лет, и я считал себя уже почти взрослым. Но от родителей Сашина Серёги, трубача, я услышал следующее. Мама Серёги спросила меня:

- Сколько тебе лет?

- 14, - ответил я.

- Ой, маленький ещё совсем, а ездишь в такие далёкие путешествия, - запричитала она.

Тут в разговор вступил отец Серёги:

- А я в 14 лет считал себя уже взрослым.

Они посмеялись.

- Ну и глупый же ты был! – сказала мама Серёги.

А я слушал это, и мне как-то обидно было, что они считают меня маленьким. И думал, что это из-за моего маленького роста. А я тогда действительно был маленьким, и только в лет 16 стал стремительно расти. Однажды мы ехали на машине с Ваней Ремпель, и нас остановили гаишники. Один полицейский заглянул внутрь и спросил, показывая на меня:

- Почему у вас ребёнок не в кресле сидит?

Не передать, как мне обидно было. Ещё в той поездке в Брянск я впервые побывал в Москве, когда пересаживался в поезд на Брянск со своим знакомым. А ещё узнал, что жители центра России вообще не имеют представления об Урале и Сибири. Они радушно угощали нас мёдом, приговаривая:

- Кушайте, мёд, кушайте! Наверняка у вас в Сибири нет мёда.

- Вообще-то есть, - возразили мы.

- А где там его пчёлам собирать? С ёлок что ли?

Их представления о Сибири ограничивались ёлками и медведями.

Но что-то я отвлёкся. В общем, моё переживание по поводу моего маленького роста уходило внутрь и не выливалось в бунт. А потом у меня начал ломаться голос, и после поездки в Украину я стал много есть и стремительно расти, и переживать было уже не о чем. Да и бунт должен против кого-то быть направлен. А что бунтовать против взрослых, если они меня обожают и считают лучшим мальчиком на свете?

Поэтому в подростковом возрасте бунт у меня не произошёл. Но, если верить Фрейду, бунт у человека всё равно должен произойти, рано или поздно. Человек не может вечно быть зависимым от установок родителей (хотя, мне кажется, бывают такие люди). Бунт у меня произошёл, только немного позже, а именно, когда я поехал учиться в Екатеринбург. Тогда мне было уже 17 лет. Трудно сказать, был бы бунт или нет, если бы я не поехал в Екатеринбург, но Екатеринбург подтолкнул меня к бунту. У меня произошла полная переоценка жизненных установок. Это произошло, потому что я столкнулся с совсем другими взглядами на жизнь. Я и до этого сталкивался с людьми, у которых были взгляды, отличные от моих. Но всерьёз задумался я об этом только два раза. Первый был тот случай, который я описывал – когда мальчик, с которым я лежал в больнице, спросил меня:

- А с чего ты взял, что это всё правда?

А во второй раз я задумался в школе после слов Дёмы Артемьева:

- От жизни нужно взять всё. Нужно всё попробовать

Это резко расходилось с воспитанными во мне аскетичными взглядами. Но тогда столкновение с иными взглядами никаких результатов не принесло по двум причинам: во-первых, я воспринимал всех, кроме представителей церкви, как чужих; и во-вторых, я был подвержен церковной пропаганде. В церкви все доводы против нашего образа жизни постоянно разбирались, и нам давали готовые ответы на эти доводы.

Но в Екатеринбурге я столкнулся с тем, что совсем иные взгляды на мир имеют совсем не неверующие, а вполне баптисты из нашего союза и даже мои друзья. Первое время я жил при доме молитвы, в одном помещении с Макаром и Лёней. Помню, как я пользовался ноутбуком Лёни, чтобы готовиться к сдаче теории на права. Ноутбуком мне разрешил пользоваться Макар, и я чувствовал себя максимально неловко, когда оказалось, что это ноутбук Лёни, незнакомого мне человека. У Лёни была судьба, похожая на мою судьбу. Он тоже приехал из маленького села и тоже из немецкой общины, только, в отличие от меня, из общины в Пермском крае. В этой общине живёт моя тётя. Но это вообще не кстати я вспомнил про тётю. Макар и Лёня всё время разговаривали на всякие насущные темы. И для меня многое было удивительно. Например, они вообще не считали интернет чем-то плохим или даже предметом, имеющим какие-то негативные оттенки в своей сущности. Они свободно заходили в интернет и подолгу там находились. Они пользовались различными мессенджерами и социальными сетями. Макар сказал мне, что мне нужно будет приобрести смартфон для того, чтобы можно было нормально учиться. А мне тогда родители дали с собой кнопочный телефон. Кроме этого Макар и Лёня восхищались различными не церковными деятелями культуры – певцами, пианистами, дирижёрами и так далее. Это было не принято в нашей общине. Макар и Лёня не то, чтобы имели обычай регулярно читать Библию и молиться, что было для меня святым делом. И, о ужас, они критиковали проповедников! Это же Божьи посланники! Они говорят слова самого Бога! Проповедники критиковались в повальной безграмотности, невежестве и отсутствии знания Библии. Были у них и авторитеты в церкви. Это собственно Павел Добрый, которого они тоже любили покритиковать, а также пресвитер церкви, Дмитрий Петрович, который в отличие от многих хорошо знал Библию и хорошо относился к музыкантам. Ещё Макар и Лёня постоянно говорили о музыке, и у них почиталось образование, а безграмотность порицалась. Они с уважением относились к различным видам спорта, могли вместе с другими пойти и покататься на коньках. А также для них не являлось страшным событием пропустить богослужение в церкви.