Там, где Макар пасёт телят

Глава 17. Жизнь с духами

Экономические трудности у меня были всегда, как только я уехал из дома. Денег всегда нужно было больше, чем родители готовы были мне дать. А зарабатывать я не умел, да и совершенно не было на это времени. Почти всё время я проводил в училище, а остальное – в церкви. Когда у меня заканчивались деньги, я звонил папе и говорил:

- Папа, перечисли мне, пожалуйста, 500 рублей!

А кончались деньги довольно часто, и папа всегда был недоволен, когда я звонил. Иногда он начинал обвинять меня в том, что я разоряю семью. И я чувствовал себя виноватым. Навыка зарабатывать деньги у меня не было от слова совсем. Дома я всегда был в этом смысле зависим от родителей. Я, конечно, работал дома, но деньги никогда за это не получал. И сейчас я чувствовал непреодолимую преграду перед зарабатыванием денег.

Как я уже говорил, чаще всего я кушал в столовой в училище. Когда я подружился с Гавриком, то мы кушали вместе. В столовой я любил брать запечённую горбушу. А также покупать кофе в автоматах, который стоил 15 рублей. Когда я просыпался рано утром, чтобы идти к семи утра в училище, то, придя в училище, я брал кофе и круассан из автомата, это был мой неизменный завтрак.

После того, как меня выперли из общаги, я какое-то время жил при доме молитвы, а через время, когда мне опять начали говорить, что мне нужно искать жильё, я договорился со знакомыми парнями, чтобы жить с ними на квартире и вместе платить за её съём. На этой квартире до меня уже жили Никита, тот самый, из первой общаги на Ленина, Олег, который приходил к нам в гости, когда я жил на первой общаге, и контрабасист Егор. Егор окончил училище и теперь работал в рекламном агентстве, Никита, как и я, учился в училище, а Олег учился в консерватории. Когда я туда заселялся, меня попросили помочь заплатить за депозит. Однако эти деньги, как я потом узнал, ушли за помесячную оплату аренды квартиры, потому что Олег, как он говорил, находился в кризисном денежном состоянии и обещал заплатить за квартиру в следующем месяце, а пока тот депозит, который мы собирали, ушёл за квартиру. Олег говорил, что он работает в оркестре, и у них удерживают зарплату. Как потом оказалось, ни в каком оркестре он не работал, а это всё он придумал, чтобы не жить в общаге, куда отправляли его родители. В конце концов, он уехал жить на общагу. Как вы понимаете, деньги он так за квартиру и не заплатил, и депозит нам в конце не отдали, потому что мы его и не платили.

У Егора была кошка, за которой он плохо ухаживал, и в квартире всё время неприятно пахло. Квартира была двухкомнатная, в одной комнате жили Егор и Олег, пока последний оттуда не уехал, а в другой – я и Никита. Никита был замкнутым парнем, и у нас с ним общение не ладилось. Зато он ложился спать в 11 вечера регулярно, и я мог по этому поводу не переживать, что мне будут мешать вечером спать. С Гавриком у нас в это время общение то прекращалось, то опять налаживалось. Иногда он приходил к нам в гости. А один раз он пригласил меня на свой день рождения к себе на квартиру. Он в это время учился в консерватории и жил на собственной квартире, которую купили в кредит его родители и которую они сдавали, пока он учился в училище. На этом дне рождения были также контрабасист Егор, баянист Олег, а также виолончелист Лёня, тот самый, друг Макара. Учитывая, что у нас было ещё несколько скрипачей и я, пианист, мы могли бы собрать целый оркестр. В этот вечер я узнал, что такое алкогольное отравление. И что для меня было самое стыдное, это случилось при моём церковном знакомом, Лёне. Сначала я попил немного вина, а потом компания во главе с Гавриком начали усиленно пить коньяк. И хоть я не хотел, меня уговорили выпить достаточно много. Через какое-то время я почувствовал себя дурно. Думал, что возможно мне станет лучше, если я подышу свежим воздухом, вышел на балкон, но это мне не помогло. Вернулся за стол и положил голову на стол. Я был в полном ауте, но немного всё-таки понимал, что происходит в реальности. Я слышал разговор Лёни с девушками, очень глупый. Мне запомнились обсуждения, кем они являются по гороскопу и совместимы ли они. Потом, когда уже Лёня ушёл, мне ещё больше поплохело. Гаврик положил меня на диван, и вскоре меня начало тошнить и рвать прямо на пол в той комнате. Потом Гаврик всё-таки отвёл меня в ванную и больше я не помню, чтобы меня рвало. Однако, когда на следующий день я проснулся, вся моя одежда была заблёванная, и парни рассказали мне, как они довезли меня до дома, завели под руки на квартиру, и меня всё время рвало. Я помнил, как мы ждали такси, а также, как заходил в квартиру, однако того, что они рассказывали, не помнил. После этого у меня было отвращение к коньяку. А после алкоголя появилось тяжёлое похмелье на следующий день. После этого мы ещё выпивали с Гавриком пару раз, а потом попойки прекратились.

Один раз я устраивал свой день рождения. Я хотел как-то по-особенному отметить 20 лет. Мы пришли с друзьями в самый настоящий бар. Правда особенно крепкого ничего не пили, только заказали много пива. Мне в тот день пришла стипендия, и я всю её потратил на то, чтобы угостить друзей. А приходила мне стипендия вначале 1400 рублей в месяц, как социальная стипендия, а потом, когда я начал учиться без троек, стипендия увеличилась до 2000. Родителям же я сказал, что мы отметили день рождения в кафе с друзьями. В этот день я вложил много эмоций, и когда особенного ничего не произошло, то меня постигло большое разочарование. Я понял, что я не умею веселиться.

Когда от нас из квартиры уехал Олег, мы делили плату за квартиру на троих, но потом от нас уехал ещё и Никита. Он решил жить где-то с другом. Возможно, я его задолбал тем, что приходил вечером в комнату и включал всякие видео на ютьюбе. А наушников у меня не было, и это возможно мешало ему спать. Но он мне ничего не говорил, так что это не точно. В общем, Никита уехал из квартиры, и мы остались вдвоём с Егором. Получалось, что платить нужно довольно по многу, и у нас таких денег не было. Поэтому мы решили съехать с той квартиры.