Там, где Макар пасёт телят

Глава 26. Отказ от традиций

В детстве человека происходит установление программы всей его жизни. У меня эта программа сбилась. Но я продолжал цепляться за некоторые элементы этой программы до того момента, как все они не разочаровали меня. Если бы это случилось в один момент, я бы сошёл с ума, но это происходило постепенно. Постепенно основа моей веры и жизненные установки, которые были впитаны мной с молоком матери, перестали для меня иметь всякое значение. Я продолжал ещё цепляться за установку женитьбы в церкви по традиции отцов. Когда в Екатеринбурге Гаврик говорил мне, что мне нужно завести отношения с девушкой, то я отнекивался, потому что был уверен, что буду жениться в церкви раз и навсегда. Да и по правде говоря, образ верующей девушки в юбке был для меня более близок, чем образ накрашенной девушки в штанах. Потом наступил период, когда меня этот вопрос вообще не интересовал, так как я находился в депрессии. Но когда я начал выходить из депрессии, то опять вопросы эти возникли передо мной с новой силой. Я не знал, как на них отвечать. В первую очередь, потому что в новых обстоятельствах традиции отцов утеряли свою силу. В церкви, в которую я ходил, были традиции совсем других отцов, которые отличались довольно сильно от традиций церквей Урала. Здесь практиковалась дружба намного более тесная, чем на Урале, абсолютно нормальными считались свидания в ресторанах и так далее. Возможно, всё это было и в церквях на Урале, но я был не очень в курсе этого, потому что на слово верил проповедникам и их рассказам. Сейчас же я начал наблюдать за жизнью молодёжи. Моя врачиха, психиатр, Анастасия Андреевна, говорила мне:

- Ты не пробовал зарегистрироваться на сайте знакомств?

- Нет, - отвечал я.

- Попробуй, - посоветовала она мне.

А мой психотерапевт считал, что мне будет проще завести отношения с церковной девушкой.

Кроме этого, я начал замечать, что мне нравятся и просто обычные, не церковные девушки, которых я просто встречаю на улице. После того, как я начал полностью перепрограммировать свою жизнь, личный вопрос снова встал для меня в полный рост. Мне было 23 года, и я чувствовал острую необходимость в отношениях и одиночество. Но не было никакой инструкции, по которой можно было бы сделать всё правильно. Мне оставалось выяснить всё на собственном опыте. Но дело в том, что в моей ситуации нельзя было пробовать. Нельзя было сделать предложение девушке, а потом сказать: «Ой, что-то не получилось, давай-ка ещё раз попробуем». Оставалось только надеяться, что девушка откажет. Это были те мысли, которые меня мучили. И мысли о женитьбе в церкви, да ещё моя музыкальная жизнь в церкви – единственное, что продолжало меня связывать с церковью. Идеологически я был от церкви уже очень далёк. Помню, что я как-то сидел на задней скамейке в Володарской церкви, и ко мне пришла такая мысль: «Судя по развитию моей идеологии и жизненным коллизиям, я рано или поздно уйду из церкви». И эта мысль меня напугала.

В церкви была женщина, которая любила ко мне подходить и разговаривать со мной. Она меня немного бесила. Мне не нравилось с ней разговаривать, потому что она была какая-то неадекватная, но как уйти от разговоров с ней, я не знал. У неё была дочка, Полина, которая играла на скрипке и училась, как и я, в консерватории. У меня было такое ощущение, что эта женщина сватает меня со своей дочкой. Но дочка её тоже была не совсем адекватной, и мне она не нравилась. Женщина знакомила меня с ней и настаивала на том, чтобы мы между собой общались. Возможно, она считала, что её дочке пора выйти замуж, и пыталась свести её с каким-нибудь молодым человеком.

Наступила лето того года, когда я получил помощь психотерапевта и ходил на митинги за Навального. Церковная молодёжь выезжала на природу на несколько дней, и руководитель молодёжи пригласил меня поехать с ними. Я согласился. Это был как раз тот выезд на природу, когда Борис Борисович устраивал с нами беседы и пытался объяснить нам, почему смотреть фильмы плохо. Руководители относились ко мне хорошо, даже слишком хорошо. Они были очень добрыми и чуткими. Поначалу я чувствовал себя немного, как не в своей тарелке, но потом немного вошёл в колею, и даже играл там в волейбол. Также там была Полина, она заботливо брызгала на меня средством от комаров. Ещё мы там купались все вместе, и парни, и девушки, что было для меня крайне необычно. До этого я никогда не встречал в церкви такую практику.

Потом я сдал все свои экзамены и поехал домой, в село Исетское. Там мой брат Веня, который в тот момент уже жил в Екатеринбурге, куда я помог ему поступить в училище Чайковского на отделение ДХО, пригласил меня в Екатеринбургский семейный лагерь, где он вёл хор у детей. Он пригласил меня в качестве концертмейстера, подыгрывать детям, когда они поют песни. Одну из групп вела Аля, с которой мне нравилось общаться со времён, когда я ещё жил в Екатеринбурге. Ей, по-видимому, тоже нравилось со мной общаться. Именно она первая подходила ко мне и начинала разговор. Когда мы играли в волейбол, то чаще всего находились в противоположных командах и постоянно спорили насчёт того, кто кому забил гол. После семейного лагеря начался молодёжный лагерь, на который съехалась баптистская молодёжь Екатеринбурга. Один раз была игра, на которой вокруг меня собрались парни, которые вели себя в стиле гопоты. Они назвали команду в честь меня «Счастливый Димон», и всё время выставляли меня на всякие дурацкие конкурсы. Один раз мы соревновались с представителями других команд, кто лучше и быстрее соберёт букет цветов. Закончилось это полным фиаско: мой букет развалился. Потом, после игры девушки попросили сыграть меня произведение «Саул и Давид», которое я до этого исполнял на вечере духовной музыки. Одна из девушек сказала:

- Дима, это намного романтичнее, чем тот букет, который ты сегодня собрал.

Потом, немного позже, этим же летом, случилось грандиозное событие для нашего союза баптистов: ему исполнилось 60 лет. Юбилей на Урале решили отпраздновать в лесу одного небольшого города в Курганской области. Собрался хор и оркестр. Я там пел в хоре и играл на контрабасе. Богослужение проходило в огромной палатке на свежем воздухе. Там я снова встретился с Макаром. Я говорил Макару о своём полном разочаровании церковью и о том, что можно было бы уйти в какой-нибудь другой союз, но это сложно сделать, потому что все мои родственники и знакомые в этом союзе.