Там, где мечты обретают реальность

Глава 22 Доверять ему.

– Дочка! Адамеон, ты привел ее!

Мутный взгляд, наконец-то, удается сфокусировать. Передо мной мужчина лет шестидесяти пяти, и возраст в его внешнем виде выдают уставшие от жизни глаза, добротно оплетенные паутиной времени. Высокий, крупный или даже массивный, не смотря на явное истощение организма.

Внимательно и молча осматриваю его, словно доктор пациента на приеме. Шоковое состояние стопорит восприятие, сказанных им слов.

Минута. Две. Не знаю сколько времени стою в ступоре и обездвижено перед ним. Но вдруг слышу повторно, только на этот раз слова произносятся с такой осторожностью, будто охотник с аккуратностью хищника тихо и медленно крадется к добыче:

– Иона... Доченька... Это я... Твой папа.

На этот раз я трезвею. Резко прихожу в себя и совершенно бесцеремонно кидаюсь в объятия. Это он! Мой...

– Папа! Папочка! Как же долго я тебя ждала! – застелившие взор слезы, трясясь от волнения, вытирают огромные теплые руки.

– Доченька... Прости. Прости меня за все! Они, все же, добрались и до тебя... Прости, что не смог уберечь! Я не смог уберечь нашу семью!

– Саэл, время... Я продержусь еще недолго. Торопись.

Озираюсь. Смотрю на предателя диким зверем, цепляюсь за папу мертвой хваткой и говорю:

– Это он! Он виноват в том, что я здесь! Он лгал мне! Притворялся психологом в моем мире, а потом угрожая, привел сюда и своими руками отдал в лапы Совета! Адамеон Вертис – тот, кто исполнил их приговор!

– Иона, слушай меня внимательно! – неожиданно резким голосом продолжает наш диалог папа, – Единственный кому ты можешь доверять здесь – Адамеон! Слушай его и не спорь! Мои силы запечатаны и высвободить их сможешь только ты! Но без помощи Адамеона нам это будет не по силам! Он на нашей стороне! Иначе, сейчас ты бы не находилась в моих объятиях, а была бы в стадии овоща, из которого Совет планировал вырастить личного раба!

– Папа, но...

– Никаких «но»! Послушай, следуй за Адамеоном, куда бы он тебя не повел! Он знает обо мне все! Именно, благодаря ему я все еще жив! И сейчас я отдаю в его руки самое дорогое, что у меня осталось – тебя!

– Как я могу доверять тому, кто обманывал меня все это время?! Папа, он и тебе может врать! Он слуга Совета! Трус, который исполняет их волю беспрекословно!

– Тебе многое предстоит узнать о нем, милая! И ты еще ни раз будешь ошеломлена, уверяю! Но ни трус, ни слуга Совета – точно не про него!

– Саэл, все! Передавай ей! Скорее!

– Адамеон все расскажет тебе! А мы с тобой скоро будем вновь вместе! Верь мне! И ему тоже! Поняла меня?! – прокричал мне отец.

– Хорошо... – отвечаю сквозь зубы и исподлобья поглядывая на несостоявшегося врага.

– Возьми это! Этот осколок – начало нашего рода! В нем силы, в нем наша суть! Сохрани его!

Мне в руку папа запихивает странного перелива полупрозрачный камень, хватаю без сопротивлений, сжимая покрепче. Жар пробегает по телу, сухость во рту, но при этом, столько мощи в теле, что кажется, я могу одним пальцем переломать здание самого Совета!

Но счастье от прилива сил длится не долго, камень вместе с моей рукой перехватывает доверенное лицо моего папы, и тянет меня без стыда в свои тески! От неожиданности, я почему-то не злюсь, но смущаюсь! И трачу на это чувство слишком много времени, что даже не успеваю напоследок еще раз взглянуть на отца!

Вспышка!

Затем всасывающая нас в себя тьма и пустое пространство. Мы висим в невесомости. Держась друг за друга, как за спасательные круги.

– Думай, вспомни свою мечту! Ту, где ты хочешь сейчас очутится! Любую, кроме той, где была в последнее время! Везде, где я сопровождал тебя, уже есть наш след, который перехвачен Советом! Думай, Иона!

– Что? Так сразу? Но я не могу!

– Постарайся! Мои силы на исходе! Мечты... Вспомни их.

Швейцария – нет, Шанхай – тоже! И в Брюгге, значит, уже не залечь на дно! Бордо отвалилось! Черт! Слишком давит на меня обстановка!

– Не могу сосредоточится! Не выходит! – говорю со злостью, и впервые замечаю неестественную бледность Адамеона. Что-то так страшно становится, аж разум без моей помощи начинает справляться с паникой, один миг и мы стоим, все также в объятиях друг друга, только теперь посредине оживленной улицы и не он держит меня, а я его, потому сил у Адамеона больше явно не осталось...