Там, где мы есть...

9 глава. Узор из осколков.

Следующие несколько недель были похожи на сборку сложного, но прекрасного механизма. Детали нашей новой жизни медленно, но верно вставали на свои места, складываясь в идеальный узор.

Вика с головой погрузилась в обустройство своего кабинета в бабушкином доме. Я сдержал слово и в свободные от мастерской часы мастерил для неё мебель. Стол из старого дуба, широкий и основательный, чтобы ей было удобно работать с чертежами. Полки для книг и образцов. Я приносил детали, и мы вместе собирали их, споря о мелочах и смеясь над своими ошибками. Её глаза горели таким восторгом, когда она видела, как бесформенные доски превращаются в нечто реальное и полезное, что я готов был дни напролёт пилить и строгать ради этого света.

По вечерам, закончив с работой, мы ужинали. Иногда у неё, иногда у меня. Она училась готовить, и это было одновременно трогательно и забавно. Первая попытка пожарить котлеты закончилась пожарной тревогой и покупкой новой сковороды. Но она не сдавалась. Я помогал ей, стоя у плиты спиной к спине, и дом наполнялся не только дымом, но и нашим смехом.

Она начала потихоньку переносить свой бизнес. Клиенты, узнав о её переезде, отнеслись по-разному. Некоторые, самые требовательные и «столичные», вежливо отказались от услуг. Но большинство осталось. Вика говорила с ними по видеосвязи, показывала эскизы, и её спокойная, уверенная манера убеждала их, что качество работы не зависит от географического положения.

Однажды вечером мы сидели у неё в гостиной, и она показывала мне свой новый проект — дизайн интерьера для московского кафе.

—Смотри, — она провела пальцем по планшету. — Здесь я использовала местные мотивы. Дерево, лён, кованые элементы. Как тебе?

—Красиво, — искренне сказал я. — Очень… уютно. Как здесь.

Она улыбнулась.

—Я и хотела передать это ощущение. Ощущение дома. Того, что можно найти в самом неожиданном месте.

Она замолчала, задумавшись.

—Что? — спросил я.

—Просто думаю… а не открыть ли мне здесь своё маленькое бюро? Не только удалённо работать, а именно здесь, в городе. У людей ведь тоже есть потребность в красоте. Кто-то должен делать ремонты, обустраивать дома, открывать те же кофейни.

Эта мысль мне понравилась.

—Отличная идея! — поддержал я. — Место я тебе присмотрю. В центре, недалеко от моей мастерской. Небольшое, но с хорошими окнами.

Её глаза загорелись азартом, тем самым, который я так любил.

—Правда? Ты поможешь?

—Конечно. Ты же моя главная инвестиция.

Мы говорили о её планах до глубокой ночи. Я видел, как она оживала, как в ней просыпалась та самая деловая хватка, что помогла ей пробиться в Питере, но теперь подкреплённая чем-то новым — уверенностью и покоем. Она не боролась больше за место под солнцем. Она просто строила свой мир. Рядом со мной.

Наступил ноябрь. Погода испортилась, начались дожди и пронизывающий ветер. Но в наших домах было тепло. Физически и душевно. Мы привыкали к быту, к мелким ритуалам. Я привозил ей по утрам свежий хлеб. Она подбирала мне носки, когда я вечно терял пару. Мы ссорились из-за разбросанных инструментов и забытых на столе чашек, но эти ссоры длились не больше пяти минут и заканчивались смехом и примирительными поцелуями.

Однажды субботним утром мы поехали в лес за городом. Дождь только что закончился, воздух был свежим и влажным, а на пожухлой траве лежали алмазные капли. Мы шли, держась за руки, и молчали. И в этом молчании не было неловкости. Оно было наполнено пониманием.

— Я и не думал, что может быть так хорошо, — нарушил тишину я. Она посмотрела на меня и улыбнулась.

—Я тоже.

—Никаких сожалений? О Питере? О карьере?

—Ни малейших, — она покачала головой. — Всё, что было там, привело меня сюда. К тебе. И это единственное, что имеет значение.

Мы дошли до нашего старого места — большой поляны, где в детстве жгли костры и жарили картошку. Ничего не изменилось. Тот же старый пень, те же заросли папоротника.

Вика села на пень и вздохнула.

—Помнишь, мы тут с тобой в последний раз были перед твоим отъездом?

—Помню, — я сел рядом на землю, обняв её колени. — Ты тогда плакала.

—А ты был идиотом.

—Знаю, — я усмехнулся. — Зато сейчас я твой идиот.

Она рассмеялась и потрепала меня по волосам.

—Мой. Звучит прекрасно.

Мы посидели ещё немного, а потом пошли обратно к машине. Рука в руке. Шли медленно, не торопясь. Потому что знали — нам больше некуда спешить. Мы уже пришли туда, куда так долго шли. Домой. Друг к другу.

И каждый день, просыпаясь рядом с ней, я ловил себя на одной и той же мысли: самые прочные вещи в жизни складываются из самых хрупких моментов. Из утреннего кофе, из споров о мелочах, из прикосновений в темноте, из общего молчания. И из умения прощать. Прощать друг друга и самих себя. Чтобы дать шанс старой любви, переродившейся в нечто большее, стать новой жизнью.

Идея родилась так же естественно, как дыхание. Мы пили вечерний чай на его кухне, и я смотрела, как он пытается найти свободное место для моей кружки среди разбросанных гаечных ключей и вороха бумаг.

— Знаешь, — сказала я, подхватывая с пола его носки, которые вечно оказывались в самых неожиданных местах. — Мы могли бы сэкономить кучу времени на дорогу. И электричество. И нервы, потому что я, кажется, уже знаю все твои носки в лицо.

Он перестал рыться в ящике и посмотрел на меня. В его глазах мелькнула понимающая улыбка.

—Это намёк на то, что мой холостяцкий быт тебе не по душе?

—Это намёк на то, что таскать зубные щётки и сменное бельё туда-сюда уже надоело, — улыбнулась я в ответ. — И что я, кажется, готова к тому, чтобы мои вещи жили здесь на постоянной основе.

Он отложил ключ, подошёл ко мне, обнял за талию и прижал лбом к моему плечу.

—Я думал, ты никогда не предложишь, — прошептал он. — Я боялся спугнуть.

—Дурак, — я провела пальцами по его взъерошенным волосам. — Ты же мой дом. Просто стены пока немного в разных местах.