Там, где начинается магия 2

Глава 5. Поиски

Рэй

Академия спала.

Тишина в Запретном крыле давила на уши, словно ватная пелена. Я стоял на коленях среди обугленных остатков портала, и каждый осколок под моими пальцами жёг кожу, напоминая о том, как она исчезла у меня на глазах.

"Всего несколько секунд... Если бы я был быстрее..."

Я сжал осколки так сильно, что острые края впились в ладони. Кровь сочилась между пальцами, смешиваясь с магической пылью. Физическая боль была слабым утешением по сравнению с тем, как сжималось что-то внутри грудной клетки, будто невидимый кулак сдавливал сердце.

— Где ты, малышка... — мой собственный голос прозвучал чужим, хриплым от бессонных ночей.

Я провёл окровавленным пальцем по трещине в центральном кристалле. Магия хлынула грубо, необузданно — совсем не так, как я учил студентов на лекциях. Но сейчас мне было плевать на изящество и академические правила.

Осколки завибрировали в воздухе, выстраивая хаотичный узор. Я скрипнул зубами — картина снова распадалась, словно сама реальность издевалась надо мной. В висках пульсировала головная боль, но я снова и снова заставлял магию течь, пока не почувствовал привкус крови на языке.

— Опять тупик? — из тени вышел Брайн. Его обычно безупречная мантия была покрыта пылью — он тоже не спал все эти дни.

Я не ответил сразу. Глоток воздуха. Ещё один. Руки дрожали от перенапряжения.

— Они живы, — наконец выдавил я, не отрывая взгляда от осколков. — Связь... тоньше паутины, но есть.

Сердце бешено заколотилось, когда кристаллы взорвались голубым пламенем. На мгновение я увидел:

Багровый лес. Три луны. И её...

Её глаза, горящие неестественным светом — не те тёплые голубые, что смеялись в солнечных лучах библиотеки, а холодные, наполненные чужой силой.

В груди что-то сжалось. Это было хуже, чем в моих самых страшных кошмарах.

Картинка рассыпалась, оставив после себя горький привкус и звон в ушах.

— Северные пустоши, — пробормотал Брайн, но его голос звучал издалека.

Я поднялся, сбрасывая с коленей пепел. Каждый мускул болел, будто я провёл десять раундов с горным троллем. В глазах плавали тёмные пятна.

— В пяти днях пути, — прошептал я, чувствуя, как голос предательски дрожит. — Портал не просто перенес их... он искромсал реальность.

Внезапный грохот распахнутой двери заставил вздрогнуть. Деймон. Его обычно безупречный вид был далёк от идеала — растрёпанные волосы, окровавленные костяшки пальцев, пустой флакон в дрожащей руке.

— Семейный артефакт среагировал, — он швырнул на стол осколки зеркала. Голос звучал хрипло. — Саймон с Катей живы.

Я видел, как дрожит его рука. Видел ту же боль в его глазах, что грызла меня все эти дни. Впервые за всё время я понял этого заносчивого мажора.

Подошёл ближе. На одном из осколков застыл крошечный фрагмент — Катя, тянущая руку к свету. Дыхание перехватило. Даже в таком крошечном отражении, едва заметном, и искажённом магией — она была прекрасна. И так далека.

— Они вместе, — сказал Деймон, и в его голосе прозвучало что-то, заставившее меня сжать кулаки.

Наши взгляды скрестились. Два хищника. Одна добыча. Одна боль.

Я раздавил осколок в ладони, чувствуя, как острое стекло впивается в кожу. Кровь смешалась с магической пылью, но эта боль была ничто по сравнению с тем, что грызло изнутри.

— Тогда найдём обоих, — мой голос прозвучал тише, чем я планировал. Посмотрел в окно, где первые лучи рассвета уже золотили башни академии. — Собирайся. Выходим через час.

Когда Деймон вышел, я остался один среди осколков. В кармане лежала та самая заколка, которую Катя потеряла в тот злополучный вечер. Простой серебряный цветок, уже потускневший без хозяйки.

Держись, солнышко. Я иду. Даже если придётся разорвать этот мир на части.

Дэймон

Я врываюсь в родовую сокровищницу, не обращая внимания на боль в плече после того, как снес дубовую дверь. Запах ладана и древней пыли бьёт в нос, но мне плевать — я уже три дня не сплю, с тех пор как исчезли Катя и Саймон.

Мои руки, исцарапанные от предыдущих неудачных попыток, дрожат, когда тянутся к чёрному ларцу с фамильным гербом.

— Покажи мне его, чёрт возьми!

Ногти впиваются в защёлку, сдирая кожу. Мне больно, но эта боль — ничто по сравнению с тем, что творится у меня внутри. Ларец открывается с проклято-медленным щелчком.

Там лежит он.

Фамильный кинжал. Рукоять из кости прадеда. Единственное что сейчас связывает меня с братом.

Я хватаю его, не обращая внимания на то, как лезвие впивается в ладонь. Кровь — капает на стол, когда я черчу магический круг.

— По крови и кости... — шепчу я, и голос звучит чужим.

Кровь стекает по рукояти, заполняя древние руны. Они загораются один за другим, и вдруг...

Кинжал оживает в моей руке. Он воет. Высоко, пронзительно, будто зовёт сквозь миры. И тогда я вижу: