Там, где начинается магия 2

Глава 12. Предательство

Я не ожидала, что его предательство будет таким... тихим.

Не громким скандалом, не вспышкой магии, не даже хлопнувшей дверью. Все оказалось гораздо страшнее — ледяным молчанием, тяжелым взглядом и словами, падающими между нами, как камни в бездонный колодезь.

Арий стоял передо мной в пустом классе стихийной магии, где мы еще неделю назад смеялись над его неудачными попытками объяснить мне основы пирокинеза. Теперь же его обычно мягкие зеленые глаза — те самые, в которых я привыкла видеть тепло и поддержку — смотрели на меня холодно, как замерзшие озера в разгар зимних вьюг.

— Я не думал, что ты способна на такое, Катя.

Его голос звучал ровно, почти бесстрастно, но каждое слово обжигало сильнее любого огненного заклинания. Я чувствовала, как подкашиваются ноги, но гордо выпрямила спину.

— Ты знаешь меня, — прошептала я, и мой голос предательски дрогнул. — Ты, который часами терпеливо объяснял мне основы магии, который видел, как я переживаю за каждого однокурсника... Ты действительно веришь, что я могла ударить Рину?

Он отвел взгляд, его пальцы нервно перебирали корешок учебника по артефакторике — того самого, что мы когда-то листали вместе, сидя плечом к плечу под старым деревом в парке.

— Я видел ее синяки, — глухо сказал он. — Слышал, как она кричала от боли.

— А мои слова для тебя ничего не значат? — голос мой сорвался, превратившись почти в шепот. — Все эти месяцы нашей любви, доверия...

Арий резко сжал учебники в руках так, что переплет затрещал под напором его пальцев.

— После того, как ты вернулась с пустоши... — он сделал мучительную паузу, и в этот момент я все поняла.

Это было не только про Рину.

Это было про то, как он не может принять изменения во мне. Про ту силу что я получила от источника. Про то что я приняла Рэя и Дэймона.

— Ты ревнуешь, — вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать.

Арий резко поднял голову, и в его глазах вспыхнули настоящие искры — маленькие, злые, болезненные.

— Я разочарован! — его голос впервые за весь разговор сорвался на крик. — Ты изменилась, Катя. Сначала этот твой чертов артефакт, который стал для тебя важнее живых людей, теперь жестокость по отношению к тем, кто слабее...

Мои пальцы сами собой сжались в кулаки, ногти впились в ладони, оставляя красные полумесяцы.

— Уходи.

Одно слово. Всего одно слово.

Но когда дверь за ним закрылась с тихим щелчком (опять же не хлопком, не грохотом — просто вежливым, окончательным щелчком), я вдруг осознала, что мне не хватает воздуха.

Я схватилась за край стола, чувствуя, как комната плывет перед глазами. Где-то глубоко внутри щемило предательски — ведь часть меня до последнего надеялась, что он одумается. Что он посмотрит мне в глаза и скажет: "Я знаю, ты не могла так поступить".

Но жизнь — не романтические баллады, которые я когда-то читала по вечерам.

И некоторые раны не заживают по волшебству.

Я сидела в своем укромном уголке, но покоя не находила. Даже ретроспектор на столе казался теперь бесполезным — что толку в правде, если никто не хочет ее слышать?

— Он всегда был слабаком.

Деймон вынырнул из-за стеллажа, бросив на пол том "Продвинутой артефакторики".

— Не защищай его, — я потянулась за книгой.

— Я не защищаю. Я констатирую. Он сел напротив, его карие глаза изучали мое лицо. — Он поверил Рине, потому что хотел поверить. Потому что ему нужно было оправдание, чтобы отвернуться от тебя.

Я закрыла глаза.

— А ты?

— Катя, ты приняла в свой ближний круг Саймона, когда он был еще калекой, — он развел руки в стороны. — Ты тащила его на себе в пустошах. Жестокие люди так не поступают.

Наши взгляды встретились, и в его глазах не было ни капли сомнения.

— Завтра мы идем к Брайну, — сказал он твердо. — И этот кошмар хотя бы частично закончится.

Я кивнула, но в душе знала — даже когда правда всплывет, некоторые раны останутся.

А где-то в тени, за дверью библиотеки, Рина прикусила губу, слыша каждое слово. Ее пальцы сжали край платья. Она не собиралась сдаваться.

Кабинет ректора казался неестественно тихим после бури последних дней. Брайн сидел за массивным дубовым столом, его пальцы в нетерпении стучали по столу.

Рядом стоял менталист Эндрю Салдер — отец Деймона и Саймона, высокий мужчина с проницательными серыми глазами. Его присутствие означало только одно: проверка пройдет на высшем уровне.

— Садись, Катя, — сказал Брайн.

Я опустилась в кресло, чувствуя, как взгляд менталиста будто просвечивает меня насквозь.

— Ты знаешь, зачем мы здесь? — спросил Эндрю. Его голос был спокойным, но в нем не было и капли тепла.

Я кивнула:

— Вы хотите узнать, ударила ли я Рину.

— Не только.

Он подошел ближе. Его пальцы коснулись моих висков — легкое, почти невесомое прикосновение.