Там, где начинается магия

Глава 24. Исцеление

Арий

Я не помню, как оказался в этой комнате.

Один момент — я сидел в библиотеке, перебирал старые свитки по ментальной магии. Следующее мгновение — холодный камень под спиной, потолок с трещинами над головой и чужая боль в висках.

— Он приходит в себя.

Голос Саймона. Где-то рядом.

Я попытался подняться, но тело не слушалось. Руки дрожали, во рту стоял вкус крови.

— Не двигайся.

Кто-то положил ладонь мне на лоб. Холодное прикосновение. Знакомое... и чуждое одновременно.

— Отец, он...?

— Тише.

Я заставил глаза сфокусироваться. Над ним склонился мужчина — высокий, с седыми висками и карими уставшими глазами. Но почему-то я знал: он видит не только меня, видит сквозь меня.

— Арий.

Саймон появился в поле зрения, бледный, с перекошенным от волнения лицом.

— Ты... ты помнишь, что произошло?

Я попытался собрать обрывки воспоминаний. Библиотека. Тени между стеллажами. Чей-то голос, зовущий меня…

— Нет.

Отец Саймона — вздохнул.

— Он не помнит. Оно не даст.

Они усадили меня в кресло. Отец Саймона — Эндрю — велел мне смотреть ему в глаза.

— Ты не почувствуешь боли.

Он солгал.

Когда его пальцы коснулись моих висков, что-то внутри меня вскрикнуло. Не я — оно. Чужое. Живущее в моей голове.

— Держи его!

Саймон схватил меня за плечи. Мир поплыл. Я видел себя со стороны — как будто кто-ито смотрел моими глазами и теперь показывал мне эти кадры:

«Катя в библиотеке. Я стою за стеллажом, наблюдаю, как она листает книгу.»

«Катя в классе. Мои руки (но не мои) сжимают перо, записывая каждое её слово.»

«Катя ночью. Она спит, а я стою в дверях её комнаты и дыхание чужого восторга обжигает мне горло...»

— Нет!

Я рванулся, но Эндрю держал крепко.

— Это не ты. Это оно.

Боль стала белой. Горячей.

Я чувствовал, как что-то рвётся у меня в голове — будто выдёргивают корень, проросший в мозг.

И тогда я увидел его.

Эдгар Вейл.

Он улыбался мне из темноты, его пальцы впивались в мои мысли, как крючьями.

— Ты думал, что сможешь её защитить?

Голос не звучал. Он был внутри.

— Она уже наша.

Я закричал.

Когда я очнулся, было утро.

Я лежал на узкой кровати в незнакомой комнате. Голова гудела, как после недельного запоя, но чего-то не хватало.

Ощущения слежки.

Оно ушло.

Дверь скрипнула. Вошёл Саймон с кружкой дымящегося отвара.

— Жив. — Он сел на край кровати. — Отец вытащил якорь.

Я попытался сесть.

— Катя…

— В академии. В безопасности.

Я закрыл глаза.

— Он смотрел на неё через меня.

Саймон помолчал.

— Ты помнишь, что передавал?

Я сжал кулаки.

— Всё.

Я стоял перед дверью её комнаты, так и не решившись постучать.

Рука дрожала. Не от слабости — хотя тело всё ещё ныло после очищения — а от страха. Страха увидеть в её глазах отвращение.

— Арий?

Голос за спиной заставил меня вздрогнуть. Катя. Она стояла с подносом, на котором дымился травяной чай и лежали две булочки с корицей. В волосах — солнечные блики из окна в конце коридора.

— Ты... вернулся.

Я кивнул, не зная, что сказать. "Прости, что шпионил за тобой, даже не осознавая этого"? Или "Я видел, как ты спишь, и это было не я"?

— Можно войти? — выдавил я наконец.

Она впустила меня, поставила поднос на стол. Я сел на край кровати, а она — в кресло напротив. Между нами протянулась невидимая стена.

— Саймон рассказал мне... что было.

Я сжал кружку так, что пальцы побелели.

— Ты должна ненавидеть меня.

— За что? — она нахмурилась. — Ты же не виноват.

— Но это я следил. Это мои глаза…

— Не твои. — Она резко встала, подошла ко мне. — Вейл использовал тебя. Как он использует всех.

Её пальцы коснулись моей руки. Тёплые. Настоящие.

И тогда я сломался.