Там, где начинается магия

Глава 27. Последняя битва

Рэй Тэйлор

Он ворвался в мой кабинет за час до рассвета, с лицом, искаженным от ужаса и ярости. Леррон Мей, всегда такой собранный и презрительный, теперь дрожал как осиновый лист, сжимая в руках потрепанный кожаный дневник.

— Я нашел это сегодня вечером, — его голос звучал хрипло, — в потайном отделении ее старого сундука. Она... она знала, что это случится.

Я взял дневник. На обложке потускневшие золотые буквы: "Л.М." Лия Мэй.

Страницы пахли лавандой — слабым, едва уловимым ароматом, который еще хранил память о руках, листавших их много лет назад. Но сквозь него пробивался другой запах — времени, желтого, как эти страницы, горького, как несказанные слова.

Я перелистывал дневник, пока не наткнулся на последнюю запись.

Почерк был неровным, буквы — то крупными и размашистыми, то сжатыми в испуганный комок, будто она писала в темноте, дрожащей рукой, боясь, что ее застанут.

«Если ты читаешь это, сыночек, значит, они пришли за мной.»

Слова будто вонзились мне в грудь.

«Вейл и Ариальд — они не те, за кого себя выдают.»

Я поднял глаза на Леррона. Он стоял, сжав кулаки, его лицо было бледным, но в глазах горело что-то новое — ужас и ярость, смешанные воедино.

«Под старым дубом у северной стены найдешь ключ.»

Брайн, читавший через мое плечо, резко выдохнул.

«Спаси ее, если еще не поздно.»

«Прости меня. Я очень тебя люблю»

Тишина повисла в комнате, густая, как туман. А потом Брайн нарушил ее, и его голос звучал слишком громко в этой внезапной тишине:

— Сегодня новолуние.

Я посмотрел на него.

— Они всегда действуют в новолуние.

И в этот момент Леррон Мей разрыдался.

Мы бежали по ночному саду, Леррон впереди, его фонарь выхватывал из темноты древний дуб. Под корнями оказался ржавый ларец с зеркальным осколком.

— Это портал, — прошептал Брайн, — но для активации нужна кровь родственника.

Леррон без колебаний разрезал ладонь. Кровь, смешавшись со слезами, упала на стекло.

Темнота поглотила нас целиком, как черная вода, заполняющая легкие. Факелы едва пробивали эту тьму, их свет дрожал, словно боясь осветить то, что скрывалось впереди.

Воздух был густым, пропитанным сыростью — той особенной, подвальной, которая въедается в кожу и не вымывается неделями. Но хуже всего был запах страха. Он висел в каждом уголке этого места — горький, как полынь.

И тогда…

Мы увидели ее.

Лия Мэй.

Они держали её в клетке.. Ее тело было живой тенью — кости, обтянутые кожей, волосы, слипшиеся от грязи, одежда, превратившаяся в лохмотья.

Когда свет факелов упал на нее, она медленно подняла голову.

Ее глаза… Они были пусты. Не безумные. Не наполненные болью. Пустые. Как у куклы, которую бросили в темный чулан и забыли.

— Мама…

Голос Леррона разорвался где-то между криком и стоном. Он рухнул перед ней на колени, его пальцы схватили ржавые цепи, будто он мог разорвать их голыми руками.

Но Лия не узнала его. Она просто смотрела сквозь него, словно он был еще одной тенью в этом подземелье. Только её губы шевельнулись, выдавливая хрип:

— ...поздно…

Леррон рухнул на колени перед решёткой.

Я стоял как громом пораженный, сердце колотилось так, что боль отдавала в виски. Потому что понимал. Если Лия была здесь все эти годы… Если они использовали ее, ломали, стирали… То сегодняшний "эксперимент" с Катей уже начался. И мы опоздали. Значит, Катя уже в следующей клетке.

Мы услышали их шаги — торопливые, нервные, эхом раздающиеся в каменных коридорах подземелья. Звук был неестественно громким в этой гнетущей тишине, будто само подземелье хотело, чтобы мы его заметили.

— Они знают, что мы здесь, — прошептал Брайн, гася факел.

Тьма сомкнулась вокруг нас, густая, как смола, липкая и живая. Я затаил дыхание, прижавшись к сырой стене. В ушах стучала кровь, но даже сквозь этот гул я различал их голоса — отрывистые, шипящие, словно змеи, переговаривающиеся в темноте.

И тогда я увидел их.

Мейер Ариальд и Эдгар Вейл.

Они мелькнули в конце коридора, их силуэты корчились в свете дрожащих магических огней — бледных, как свет гнилушек. Мейер, обычно такой чопорный, теперь двигался с неестественной поспешностью, его мантия цеплялась за выступы камней. В руках он сжимал ящик — маленький, черный, с выгравированными рунами, которые слабо светились лиловым, как гниющая плоть.

Но Вейл…

Он шел медленнее, словно наслаждаясь каждым шагом. Его длинные пальцы скользили по стене, оставляя за собой следы, будто слизь. И даже в полумраке я видел его улыбку — нечеловечески широкую, растянутую до самых ушей.

— Не дайте им уйти! — Леррон рванулся вперед, его голос сорвался в хрип.

Я вырвал меч из ножен — сталь взвыла, как живая, и лезвие вспыхнуло холодным синим пламенем, реагируя на сгущающуюся вокруг тьму. Руны, выгравированные вдоль клинка, зажглись одна за другой, словно предупреждающие огни перед бурей.