Там, где начинается жизнь

Выход

Я лежал в своей палате, все так же немощный на вид, хотя уже мог ходить, правда, с опорой на что-то, словно маленький ребенок. От этого становилось ужасно больно и стыдно, словно я какой-то не такой. Все мое тело было болезненно худым: четко проявленные скулы, тонкие кисти рук, тощие ноги, торчащие ребра. Голубые глаза казались какими-то огромными на фоне белой кожи и растрепанных темных волос, на правой части лица красовался шрам от лба до верхнего века, из-за чего глаз был чуть более закрыт, чем левый. Множественные царапины по всему телу были не столь заметны. Спал я довольно плохо, сначала я не мог уснуть, плакал, вспоминая лицо мамы, думал о возможных исходах, в которых бы она осталась жива. Затем наступало уже раннее утро, и только тогда я засыпал. Спалось, конечно, беспокойно: я вспоминал ту аварию каждый чертов сон и каждый раз – по-новому. Со слов медсестер, я кричал в большинстве случаев, что именно – никто из них не разобрал. 

В палату зашла белокурая женщина в белом халате. Она любезно улыбнулась мне и присела рядом. 

— Алекс, верно? — она уставилась в мою медицинскую карточку. 

— Угу. 

— Мне нужно провести небольшой анализ того, насколько хорошо ты ориентируешься после перенесенной травмы, хорошо? — ее голос был мягок. 

Казалось бы, обычный вопрос, но я почувствовал себя каким-то отсталым. 

— Угу, — так же спокойно промычал я. 

— Алекс Нил Фарелл – это ваше полное имя? 

Тест для детей младшей группы детского сада, ей-Богу. 

— Да. 

— Ваши родители Джейсон и Амелия Фарелл? — она была очень спокойна, поэтому я тоже старался не реагировать на такие тупые вопросы с агрессией. 

— Верно. 

— Вы из Аризоны? 

— Из Финикса, если точнее. 

— Дата вашего рождения? 

— Тринадцатое сентября восемьдесят девятого*.

— А сейчас какой год? 

Боже, ну что за вопросы? 

— Эм, две тысячи пятый.

Она наотмечала что-то в карточке, после чего снова заговорила. 

— Очень странно, Алекс, буду честна: обычно люди либо не выходят из комы после такого большого срока нахождения в ней, либо их мозг очень плохо соображает, тебе повезло, — очень серьезным тоном произнесла она. Я был в недоумении. С одной стороны я чувствовал себя спасенным, а с другой – был прикован к кровати. 

— Да я же как овощ, с чего это мне повезло? Она посмотрела на меня таким злым, но в то же время спокойным взглядом, видно было, что я не первый такой истеричный пациент. 

— Алекс, это все буквально на пару недель и ты будешь ходить. Дай организму привыкнуть дышать естественным путем, все будет хорошо, тебе очень повезло, — она улыбнулась мне, — а теперь мне нужно идти, удачи тебе. 

Недоумение сменялось гордостью, радостью, а потом и грустью. Все казалось таким ужасным без нее. Словно мир вдруг потерял все свои краски. Изнутри меня словно убивало чувство вины, я был причиной того, что она отвлеклась, я не справился с ролью хорошего сына... 

Стук в палату, затем вошел даже не дождавшись моего приглашения войти. И какой смысл был так делать? 

— Хэй, ты как? — он присел на кресло рядом с моей кроватью. 

— Практически не овощ, — я улыбнулся, а отец закатил глаза. 

— Я просто очень боюсь за тебя, ты – единственный смысл моего существования, Алекс, я не знаю, что бы я делал, если бы потерял и тебя. — Он выглядел отчаянно, весь его вид вызывал какую-то жалость, хоть это и худшее чувство на свете. 

Я все еще никак не мог смириться с его изменой, ведь если бы этого не произошло, то родители бы не развелись и вскоре нам с мамой не пришлось бы ехать по тому роковому пути. 

— Слушай, я очень рад тому, что ты здесь, правда, у меня никого нет кроме тебя, но мне ужасно плохо, хочется просто побыть Кобейном. 

Отец понимающе кивнул. Нет, у меня не было никакого желания покончить жизнь самоубийством, просто хотелось хоть на миг забыть обо всем, что произошло. 

— Тебе прислали много открыток, не хочешь прочесть? 

Картонные бумажки с текстом вместо личной встречи, прекрасно, но хоть какое-то внимание со стороны, видимо, я кому-то я был небезразличен. 

Отец подал мне небольшую стопочку открыток, на душе стало немного легче, когда я увидел знакомые имена. 

«Привет, Алекс! Я молюсь за тебя каждый день, вся моя семья молится. Ты очень сильный, я верю в то, что ты вскоре поправишься и мы вновь увидимся в школе. Я очень сильно скучаю.   

                                 С любовью, Лили»

Одна из самых милых открыток, улыбку было уже не сдержать. 

«Хэй, Алекс, надеюсь, у тебя все будет хорошо. Не хочу писать всякое ванильное дерьмо, просто знай, что ты крутой, честно, ты обязательно поправишься и станешь одной из звезд нашей школьной футбольной команды (сразу после меня, конечно) .

       С наилучшими пожеланиями, Лэйт»

Даже самый отбитый школьный качок написал такое неожиданное приятное послание, что, если Лили подговорила его? Ей-Богу, да как бы то ни было факт остается фактом – они помнили обо мне. 

«Дорогой мой, Алекс! Я безумно скучаю по твоим комментариям на моих уроках искусства. В прошлом месяце мне удалось навестить тебя, но ты был в коме, надеюсь, что в следующем месяце ты уже будешь снова тем остряком и занозой в заднице (я любя, честно). 

                               Мистер Фрейзер»

Открытка от самого любимого учителя – это очень здорово, было приятно узнать, что он приезжал сюда. 

Остальные открытки были похожего содержания от этих же людей, кроме Лэйта, он написал единожды. Сколько бы я не всматривался на подписи, там не было заветного имени. Казалось бы, что все уже и так понятно, но мне было очень обидно.