Там, где начинается жизнь

Украденная вещь у владельца белого шкафчика

В ночь, когда мой день рождения уже был окончен, я сидел за столом на кухне, погруженный в свои мысли. Жизнь слишком быстро проносилась перед моими глазами, казалось, я вчера переехал сюда, познакомился с Арми и Моррисом, а на деле прошло уже почти пять месяцев. Моя жизнь стремительно двигалась вперёд настолько быстро, что я не поспевал за ней. Я все ещё думал о своём прошлом, почему все случилось именно так?

— Знаешь, Алекс, порой мне кажется, что ты ненормальный, — голос Арми вывел меня из размышлений.

— Как давно ты тут сидишь? — удивился я, когда окончательно вернулся на землю.

— Не знаю, может, минут сорок. — Он встал, набрал стакан воды из-под крана, отхлебнул немного, уставившись куда-то в никуда, а затем заговорил снова. — Как ты так живешь, парень? — его тон повысился, Арми говорил с такой интонацией, словно был готов отчитать меня за какой-то проступок.

— В каком смысле, я не догоняю?

Выражение лица Арми мне показалось немного сердитым. Что, черт возьми, на уме у этого парня?

— Да вот так, ты постоянно как не из этого мира, нет, ну, с одной-то стороны это круто, но с другой... — Он присел рядом со мной. — Слушай, я не хочу лезть не в своё дело, но мне на тебя не похер, я же вижу, что у тебя крыша едет.

— Да с чего ты взял это, Арми? — теперь уже тон повысил я.

— Я не хочу орать в доме, — Арми сделал акцент на мой повышенный тон, — пойдём выйдем во двор, я заодно подымлю.

И вот мы сидели на скамейке рядом с баром, каждый не решаясь начать диалог. Я молчал, потому что это он начал этот бредовый диалог, следовательно, ему его и продолжать, но он просто курил, делая вид, что меня рядом нет. Кто ещё из нас и не в адеквате?

— Черт, Арми, ты будешь со мной говорить или нет? — я сорвался, проиграл в молчанку.

— Я просто думал, уместно ли было вообще затевать все это, я просто побоялся, что если не предпринять что-то сейчас, то потом это твоё состояние доведёт тебя до чего-нибудь эдакого, ну ты понял, — Арми не был силён в объяснениях, но он был прав, я его понял.

Я громко вздохнул и рухнул головой в свои ладони. Да почему же так дерьмово слышать правду?

— Арми, мне просто тяжело принять все, я стараюсь, но, черт, я не такой сильный, как я думал.

Он молчал, пока тушил окурок, а затем положил руку мне на плечо и очень спокойно сказал: «Перестань винить себя».

И как же это сделать? Как избавиться от чувства вины? Слишком много вопросов и никогда нет ответов.

— Арми, я просто хочу проснуться в тот день, когда мы с мамой сели в машину, обнять ее, сказать о том, как сильно я люблю ее и никогда, понимаешь, никогда больше с ней не ругаться.

— Невозможно жить в настоящем, не отпустив прошлое, Алекс. Твоя проблема в том, что ты постоянно думаешь о том, что было бы, если бы не авария, но она уже произошла, — его слова словно проясняли мне действительность, в которой я так не хотел оказаться, — ты должен найти в себе силы жить дальше, а не скорбеть по тому, чего никогда уже у тебя не будет, да и про суку ту забудь, которая кинула тебя. — Арми задрал голову вверх. — Видишь эти звёзды? — вопрос был риторический, но я их видел, правда, — они настолько огромны, что наши проблемы это просто ничто по сравнению с их размерами и значимостью. Все относительно, Алекс, если ты собираешься и дальше копаться в себе, а потом наложить на себя руки – валяй, но, черт тебя возьми, это удел слабаков, а ты не такой.

Арми завершил свою речь, своим характерным «бывай» и ушёл в дом, оставив меня для принятия правильного решения для дальнейшей жизни или, возможно, смерти. Хочу ли я жить? Безусловно, ведь шанс выжить был дан мне не для того, чтобы я собственноручно себя же и свёл в могилу. Я должен был положить конец своей вечной скорби по прошлому и, наконец, жить в настоящем, с новыми целями, друзьями и новым собой.

По прошествии месяца со дня моего семнадцатилетия, изменилось не много. Я по-прежнему ненавидел ранний подъем в школу, но, к сожалению, деваться было некуда. Мы с Томасом часто зависали вместе после школы, обсуждали всякую ерунду и просто весело проводили время.

Мои отношения с отцом принимали все более крепкий характер, за это время мы здорово с ним сплотились. Я постарался закрыть глаза на свои старые обиды ради воссоединения с единственным кровным родственником, что у меня остался. Помимо отношений я поставил себе и ряд условий, которые я должен был бы обязательно выполнить: продолжать учиться играть на гитаре, уже пробовать сочинять простейшие мелодии и, самое важное, учиться писать текста. Рассказывать о своих чувствах через музыку было прекрасной возможностью разгрузиться и просто плыть по течению дальше, пока не прибьёт к очередному берегу.

Собрав свой рюкзак, я направился вниз, где меня уже ждал Томас, сообщивший прошлой ночью о том, что теперь у него есть машина и мы будем ездить как настоящие короли школы.

Выйдя из мотеля, я еле держался, чтобы не заржать от увиденной картины, увиденной моими глазами. Томас стоял, опираясь на дверь своей развалюхи странного темно-зелёного цвета и с воодушевлением смотрел на меня. Я окинул это корыто скептическим взглядом, после чего попытался открыть дверь, но моя попытка оказалась тщетной.

«Оу, нет-нет, Алекс, тут надо под наклоном ручку дергать определенным, а то она немного заедает» — поспешил успокоить меня Томми.

Он подошёл к дверце пассажирского сидения, проделал какие-то махинации, но ничего не сработало. В ответ на его озадаченное лицо я дико рассмеялся, а Томас все продолжал дергать ручку.

— Томас, ты вообще уверен, что на этом можно ездить? — спросил я.

— Черт! Она только вчера работала, мать его! — вы ругнулся Томми и пнул с ноги, сопровождая криком боли, злосчастную дверь, после чего она благополучно открылась.

— А-а, так вот где у неё слабое место, — не удержался от шутки я.

Ехало это помойное ведро, ну как, оно просто ехало, поэтому я был готов в любой момент к тому, что наш транспорт начнёт разваливаться по частям. Можно ли была назвать нас королями школы, коими нас провозгласил Томас вчерашним вечером в телефонном разговоре? Да, конечно, нет, разве только королями свалки.