Там где (не) нужна.

Глава 3

Шаги эхом отдавались в саду. Воздух был тяжёлым, будто сам вечер давил на плечи.
Я стояла несколько секунд, глядя на закрытую за Чарлом дверь, а потом — будто на автомате — пошла следом. Не знаю зачем. Может, просто не хотела оставаться одна среди этой тишины, где каждая мысль кричала громче любого голоса.

Когда вошла в дом, звуки вечеринки ударили в уши: смех, музыка, звон бокалов. Всё то же самое, как будто ничего не произошло.
Я стояла в проходе, не зная, куда деться. Джейн уже снова смеялась где-то у камина, отец разговаривал с гостями, Холзи одаривала всех своей идеальной улыбкой. Никто и не заметил, что я исчезала. Никто — кроме, может быть, бабушки, чьи глаза скользнули по мне быстро, холодно, будто через стекло.

Сделала шаг вперёд, потом ещё один.
Но вдруг мир перед глазами будто дрогнул. Всё поплыло — лица, свет, музыка. Воздух стал плотным, и я не могла вдохнуть.
Сердце забилось в висках. Шум смешался в гул.

Я хотела схватиться за что-то, но пальцы лишь задели край стола.
Глухой треск.
Звук разбивающегося стекла.
Мгновение — и бокалы, напитки, осколки, всё это с грохотом упало на пол.
Вино растеклось по мрамору, будто кровь.

Музыка оборвалась.
Все обернулись.

На меня.

Тишина повисла в воздухе, густая, как дым.

Кто-то хмыкнул.
Кто-то прошептал:
— Опять она…
— Ну конечно, от кого ещё ждать такого.

Я стояла, не двигаясь, чувствуя, как горит лицо.
Где-то за спиной раздался раздражённый голос отца:
— Сонами, ты хоть раз можешь не устраивать сцену?

Холзи подошла ближе, вздохнула, будто ей больно на меня смотреть.
— Пожалуйста, иди к себе, девочка. Не позорь семью ещё сильнее.

Джейн тихо усмехнулась, не поднимая взгляда от бокала:
— Ну что, снова слабость? Может, это заразно — без запаха и без чувства меры.

Смех.
Тихий, ядовитый.

А я всё ещё стояла.
Не слышала их до конца — только гул крови в ушах и обжигающий стыд, который прожигал до костей.

На миг мне показалось, что если сделать хоть один шаг — упаду. Но нет. Я выпрямилась.
Медленно, с усилием, как будто против ветра.
В груди всё дрожало, но глаза стали сухими, холодными.

Я посмотрела прямо на них — на отца, Холзи, Джейн, гостей, которые теперь смотрели с любопытством, с усмешкой, с раздражением.

И вдруг всё внутри оборвалось.
Что бы я ни сделала — им всё равно. Они уже решили, кто я.

Я молча развернулась и пошла но не к лестнице, а в сторону прихожей , люди уже перестали обращать на меня внимания, медленно вышла из дома .

Ночь встретила меня дождём.
Холодные капли били по лицу, смешиваясь с остатками слёз, которых я уже не чувствовала. Воздух пах мокрой землёй и железом — резкий, живой, как сама боль.

Я шла, не думая, куда. Просто прочь. Прочь от света, голосов, взглядов, от этого дома, где даже стены будто ненавидели меня.
Туфли скользили по грязи, платье прилипало к телу, но я шла — туда, где заканчивалась тропа. Туда, где был обрыв.

Ветер бил в лицо, тянул за волосы, ревел, как будто тоже хотел, чтобы я шагнула вперёд.
Я подошла к самому краю. Под ногами — мокрые камни, а ниже — тьма и шум реки.
Сердце билось тихо, почти ровно. Странно — не страшно.

Вот и всё.
Первое предательство — от матери, которая оставила меня при младенчестве .
Второе — от семьи, что каждый день заставляла чувствовать себя ничем.
Третье — от него.
А может, и не от него. От самой себя — за то, что верила.

Дождь усилился.
Я сделала шаг ближе к краю, глядя вниз, туда, где вода блестела в тусклом лунном свете.
Может, там хотя бы будет тишина.

И вдруг за спиной раздался тихий голос:
— Не стоит. Ещё не время, дитя.

Я вздрогнула и резко обернулась.
В нескольких шагах стояла старуха.
Сгорбленная, с седыми волосами, прилипшими к лицу, в длинном тёмном плаще, который трепал ветер, и с оранжевым зонтом .
Глаза её — светлые, будто в них отражалось само небо — смотрели прямо на меня.

Она медленно подошла, протянула руку........