Там, где падают звезды

Глава 1

За несколько дней до...

"Я называл ее Ирис… И хоть внешность ее была самой обыкновенной – русые волосы, серые глаза, невысокий рост – я увидел в ней нечто такое, чего не мог объяснить самому себе. Да что говорить, разве я мог тогда хоть что-то понимать в любви? В семнадцать-то лет? Но сейчас я нисколько не сомневаюсь в том, что с самого начала это была именно она – любовь в самом ее прекрасном, волнительном и страшном значении. Вы, вероятно, осудите меня за последнее определение, но тот, кто любил по-настоящему, поймет меня. Мне же остается только пояснить для остальных, почему это чувство стало для меня и вдохновением, и соблазном, и трагедией, и триумфом…"

Надя закрыла книгу и снова посмотрела на мягкую обложку. Издание старое, 1994 года, но переплет не затертый, словно до нее никто ее даже не открывал. Скорее всего, так и было, судя по тому, что приходилось придерживать развернутые страницы посередине, потому что они все время норовили закрыться.
– "Без тебя", – произнесла она вслух название и недоверчиво хмыкнула.

В описании значилось, что эта книга – детектив. Имя автора ей ни о чем не говорило. Какой-то В. Калязин. Она даже поискала его имя в Гугле, но ничего не нашла. Потом глянула типографию, но и она прекратила свое существование в девяносто восьмом. Трудные времена. Книги уже не являлись чем-то значимым.

А вот в гостиничной библиотеке книг было множество. Самых разнообразных: от дешевых любовно-эротических романов до технической литературы.

– Гости оставляют, – объяснила хозяйка гостиницы "Ярославна", Алла Сергеевна, – и Федор частенько привозит что-то из города. Мне, сами видите, читать некогда, работы много. Берите любую, какую хотите, - махнула она рукой в сторону книжного шкафа.

– Большое спасибо! Пробило, знаете ли, на чтение.

Первые дни Надя просто отсыпалась. Ржевский привез ее сюда, в Веригино, к обеду. Номер был уже готов – небольшой, но уютный угловой номер на втором этаже с видом на Волгу. Глядя на довольного Ржевского, Надя не стала спрашивать о его стоимости. К тому же он несколько раз во время пути повторил, что у него там отличная скидка и вообще, для Наденьки он готов в лепешку расшибиться. Но его запал ее совсем не вдохновлял.

– Я называл ее Ирис… – Надя прочитала первую фразу вслух, снова вернувшись к прологу. – Ирис… красиво! Ладно, что там дальше. Когда уже детектив начнется?

"День, когда Ирис погибла, стал для меня самым худшим из дней..."

– Вот те раз!

Надя покрутила шеей и потерла глаза. Часы показывали половину десятого. И вроде хотелось спать, но стоило ей сомкнуть веки, как мысли тут же овладевали разумом. И тогда сердце начинало щемить от тоски по человеку, который сейчас был далеко от нее. И этот человек не был Ржевским, который звонил ей по пять раз на дню, чтобы узнать о ее самочувствии, об аппетите и прогулках. Ее это не раздражало, нет, но немного утомляло.

– Давай договоримся, Паша, что будем созваниваться утром и вечером, хорошо? Поверь, здесь такая скука, что рассказывать не о чем. А ты требуешь подробностей, которых у меня нет. Я начинаю нервничать, придумывать что-то… да, я не хочу волноваться лишний раз. Ты и сам знаешь, что здесь меня окружает тишь да благодать. И кормят отлично, все как ты мне обещал.

Надя подоткнула одеяло и приспособила книгу на коленях в четкой уверенности, что больше ее ничто не отвлечет и она сможет углубиться в текст.

"Впервые я увидел ее на танцах в городском Доме культуры. Тогда танцы уже назывались дискотекой, но сути это не меняло. Туда приходили, чтобы отвлечься от суровой действительности, послушать музыку, выпить «горькую» в темном закутке и пощупать сговорчивых девиц. Новые лица появлялись нечасто, все свои да наши, но в скудных сполохах светомузыки даже привычные лица казались немного другими – загадочными незнакомцами и незнакомками… Впрочем, наверное, так считал только я, и виной тому было мое воспитание, которым занимались мать, бабушка и тетки. Потомственные учителя."

Надя перелистнула страницу, задумавшись о том, как влияет "окружающая среда" не только на сознание и воспитание, но и умение излагать свои мысли. Ей бы и в голову не пришло писать книги, и вовсе не потому, что она не в состоянии двух слов связать, а потому что…

– Чукча не писатель, чукча – читатель, – усмехнулась она. Достаточно того, что она хороший читатель, вдумчивый и благодарный. А еще умеющий разделять плохую писанину от хорошей. Спасибо семье и той самой пресловутой среде, в которой она воспитывалась. Вовремя надо читать классиков, вовремя!

Данная книга, разумеется, не отвечала тем запросам, которые требовала ее душа, но детектив есть детектив, так что предыстория преступления (если оно, конечно, было) имела значение. Главное, чтобы автор не уплыл в свои переживания и чувства, забыв о главном.

"Я заметил девушку, одиноко стоящую среди танцующих «медляк» пар и обошел по дуге, чтобы увидеть ее лицо. Не знаю, что привлекло меня в ней. Обычная девчонка с распущенными волосами, в джинсах и рубашке, стянутой на животе узлом. В ДК я пришел со своими бывшими одноклассниками. Да, забыл сказать, в то время я уже учился в институте и в город приехал на побывку. Попробовал бы я не приехать! Когда живешь в окружении одних женщин, приходится идти на уступки. И мне это было не в тягость. Более того, я был рад тому, что встречусь со своими друзьями. Теперь, будучи студентом, я получил карт-бланш на свободу перемещений, хоть и дал клятву являться домой до полуночи, словно Золушка.

– Не знаешь ее? – спросил я у Алика, когда вернулся к компании.

– Кого?

– Вон, видишь, стоит?

– Вижу. Чувиха какая-то, – скривился Алик. – Ни рожи, ни кожи.

Я снова уставился на женскую фигурку и только сейчас заметил, что она слегка покачивается в такт музыки.

– Ты лучше к Таньке подойди! – ткнул меня в бок Алик. – Она точно даст!