Там, где падают звезды

Глава 5

Усадьба, конечно, находилась не на утесе, а, скорее, на высоком холме, обрывающемся довольно резко из-за большого количества песка в грунте. Однако расстояние до гостиницы было приличным и безопасным. За время своего отдыха Надя так и не удосужилась прогуляться до его границы. Сначала активно ленилась, потом просто довольствовалась видом из окна. И только сейчас она вдруг обнаружила в себе ощущение умиротворения от окружавшего ее раздолья.

И на усадьбу теперь Надя смотрела немного другими глазами. Когда есть история, способная разбередить чувства, связанное с ней место вызывает сильные эмоции. И пусть молодой помещик свел счеты с жизнью не в самой усадьбе, где она жила, а в "универмаге", флер его страданий словно продолжал незримо витать вокруг.

"Может, он сидел здесь и писал ей письма, – думала Надя, разглядывая старые парковые дубы и липы. – А может, бродил, страдая от невозможности быть рядом с любимой. И все же как это глупо – стреляться из-за любви!"

В последнем утверждении Надя была уверена на все сто. Практичность, которую в ней воспитали родители и юридическое образование, вела ее по жизни, хоть и не ограждала от сумасбродных идей и поступков. Но сколько же несчастных судеб она наблюдала, читая уголовные дела! Воистину, любовь - своего рода болезнь, способная вызывать в людях диаметрально противоположные действия: кто-то ради любви сдвигает горы, кто-то мстит, не добившись обоюдности, а кто-то решается просто уйти в небытие.

Надя зябко передернула плечами и зашагала к дому.

В вестибюле она увидела сидящих на диванах женщин, которые активно переговаривались и листали журналы.

– Что за шабаш намечается? – спросила она у стоявшей за стойкой регистрации Лиды.

– Как вы точно заметили, – хмыкнула девушка. – Еле разместили. Пришлось даже дополнительные кровати ставить. Не поверите, семинар по женскому счастью. Закрытый.

– А почему закрытый?

– Не знаю. Но они, – Лида стрельнула глазами в сторону разномастной женской компании, – обсуждают новую ступень в развитии и ждут тут своего гуру. Вот вы говорите, шабаш, а я так считаю, что это самый настоящий курятник.

Надя заметила промелькнувшую на губах девушки презрительную гримасу.

– Деньги им некуда девать, – прошипела та.

Надя могла бы поклясться, что услышала, как скрипнули ее зубы.

– Дорогое удовольствие? – уточнила она, исподтишка рассматривая оживленный женский рой.

– Уж поверьте. Им чем дороже, тем нужнее. Говорю же, куры... Простите.

– И чего они в Дубае не собираются? – усмехнулась Надя.

– Точно! – ответила Лида. – Но нам только лучше. Все номера заняты! Гуру еще не подъехал, ждем. Люкс ему приготовили. И конференц-зал на вечер.

– Понятно. И как долго это мракобесие будет продолжаться?

– Два дня. Не думаю, что кто-то решит остаться на подольше. Это летом здесь хорошо, а сейчас, сами понимаете, не сезон. Так что, как бы это не выглядело, и вообще... Мракобесие, да...

Лида вдруг шумно задышала, затем отвернулась к компьютеру и застучала пальцами по клавиатуре.

Надя потопталась у стойки, но, поняв, что девушка не собирается продолжать разговор, направилась в номер, чтобы немного отдохнуть перед обедом. Но не успела она покинуть холл, как услышала радостно-возбужденный оклик:

– Надюша!

Надя медленно выдохнула:

– О, нет... – затем развернулась и всплеснула руками. – Паша, как, откуда? Что ты здесь делаешь? Почему не позвонил?

– Страшно соскучился! И, кстати, я звонил!

– Простите, я забыла вам сказать! – ахнула из-за стойки Лида.

Элегантным жестом Ржевский выставил перед собой букет и сверкнул роскошной улыбкой, замерев посреди вестибюля.

Надя сразу же ощутила, как атмосфера, пропитанная алчущими взглядами женщин, практически раскалилась. А Ржевский, в своем длинном кашемировом пальто нараспашку, в белой водолазке и отлично сидящих брюках упивался произведенным эффектом, словно прима-балерина на сцене Большого театра.

– Лиепа доморощенный, – хмыкнула Надя и тоже улыбнулась. – Пойдем, я как раз в номер собиралась. Только что пришла с прогулки. Ты надолго? – осторожно поинтересовалась она. Присутствие Ржевского вносило определенный диссонанс, и без подготовки ее реакция на его появление оказалась довольно нервная.

– На самом деле я в командировку, но сделал крюк, чтобы тебя... вас, – Ржевский провел ладонью по Надиному животу, – навестить. Слушай, я в машине пакеты оставил! Там фрукты, соки...

– Мне ничего не надо! Тут отлично кормят! – запротестовала Надя. – Так я совсем готовить разучусь. Наверное, мне уже пора подумать о возвращении, Паша.

Голос ее немного охрип. Надя прокашлялась и посмотрела на Ржевского.

– Ты здесь всего неделю. Продышись, отоспись, наконец! - мягко возразил он.

– Да я уже... просто... – Надя замялась. Не говорить же ему о том, что ее чувства к Серебрякову стали еще глубже...

– У тебя ваза в номере есть? – Ржевский встряхнул букет и придирчиво оглядел его со всех сторон.

– Не знаю... вроде, да...

– Детектив ты мой доморощенный, – хохотнул Ржевский. – И где твоя наблюдательность? Нет, рановато тебе возвращаться.

Они поднялись по лестнице и увидели идущую им навстречу Аллу Сергеевну.

– Павел Александрович! Как же я рада вас видеть! – Хозяйка гостиницы оказалась куда как приветливее Нади. Во всяком случае то, как она приобняла Ржевского и как ласково смотрела на него в этот момент, заставило Надю устыдиться. Как-никак он отец ее ребенка, а она ведет себя так, словно он не имеет к этому отношения. – Вы надолго?

– Проездом. Вот заехал к Наденьке. Проверить, как тут у нее дела. В хороших ли она руках.

Надя мило улыбалась, едва сдерживая желание дать Ржевскому увесистый подзатыльник.

– Тогда, может, отобедаете с нами? Федор будет очень вам рад. Надежда Николаевна, вы как, не против?

В первое мгновение Надя хотела вежливо отказаться, но потом, вспомнив рассказ старика Симакова, поспешила согласиться.