Там, где падают звезды

Глава 6

– Надюша, – поскребся в дверь Ржевский. – Можно я войду?

– Подожди пять минут, я сейчас, – торопливо ответила она и посмотрела на свое отражение в зеркале.

Стекло немного запотело и кое-где появились тонкие влажные полоски, напоминавшие слезы. Да, хотелось плакать, потому что все складывалось совсем не так, как должно было складываться в идеальной картине счастливого мира. Например, такого, как у ее родителей.

Впрочем, чему удивляться. Мятежный дух, который жил в Наде с самого ее рождения, с годами становился только крепче, и именно он заставлял ее сопротивляться тому, что другим казалось вполне благополучным разрешением всех ее проблем.

Ржевский не задал ей ни одного вопроса, касавшегося их взаимоотношений, словно все то, о чем она сказала ему тогда в ЗАГСе, не имело никакого значения. Да, он отнесся к ее признанию терпеливо и мягко, но это выглядело так, будто она была больной маленькой девочкой.

"Хочу пирожное и самокат!" – вот как он воспринимал ее.

"Выпей микстуру и ложись спать" – так трактовались его действия.

И она старательно, день за днем пила эту микстуру, пытаясь "прийти в себя", но стоило ему появиться, как становилось ясно: пусть на самокате далеко не уедешь, но попробовать стоит.

– Надюша, я так по тебе скучаю, – промурлыкал Ржевский.

– Паш, – Надя толкнула дверь, едва не шарахнув его по лбу, – ты же им рекламу делал! Я точно помню, что ты говорил об этом.

– Ну, делал и что? Я много кому что делал, – Ржевский провел по ее волосам и потянулся губами к губам. – Надюша, а что если нам...

– Нас на обед ждут, – шлепнула она его по рукам. – И вообще, не сексом единым жив человек.

– Хм, а чем же еще? Надюша, ты знаешь, я очень терпеливый! Особенно теперь. Я даже простил тебе твою увлеченность этим... как его... потому что понимаю, это все гормоны. Мне врач объяснил.

– Какой еще врач? – выпучила глаза Надя. – Ты что, обсуждаешь наши отношения с какими-то левыми людьми?! О, Ржевский, как же мне иногда хочется тебя придушить! И закопать где-нибудь под кустом сирени!

– Вот именно, Наденька! И эти всплески ярости – тоже следствие гормональных изменений. Ты уже вошла в третий триместр, значит скоро все устаканится и...

– Я все жду, когда у тебя в голове устаканится, что я больше... что я... – Надя задержала дыхание, глядя в его красивое лицо. – Паша, я правда не чувствую к тебе того, что чувствовала раньше. И этот, как его, а именно, Серебряков, не виноват в том, что со мной происходит.

– Ну вот, Надюша, ты уже умная, ты все понимаешь, да? Ну, где он, и где ты?

Надя прикусила губу. Какой смысл ругаться и растравлять себя еще больше? Ради ребенка этого не стоило делать ни в коем случае.

– Да, где он и где я...

– Прости, девочка моя, но жизнь гораздо сложнее и жестче, чем бы нам хотелось, – Ржевский погладил ее по плечу и демонстративно вздохнул.

– Не тебе говорить мне об этом.

Губы Ржевского сжались в плотную прямую линию, глаза повлажнели.

– Наденька, мы с тобой связаны самой судьбой! – патетически произнес он. – Она обручила нас перед ликом смерти! Если бы не ты...

– Если бы не ты, Паша! – вспыхнула Надя и сжала пальцы в кулак.

– Прости, любимая! – Ржевский поймал ее руку и прижался к ней губами.

– Прекрати ломать комедию, Паша!

– Все, все, успокойся! Тебе нельзя нервничать!

– Вот и не нервируй меня! Пошли!

В чем-то он был прав. Это ей хотелось думать, что между ней и Серебряковым что-то может быть. Глупо, конечно, но кто может запретить ей мечтать об этом? Пожалуй, со стороны это выглядело смешно и глупо, но, как говорится, неисповедимы пути господни и последствия гормональных скачек.

Они вышли из номера. Надя не знала, куда идти, поэтому доверилась Ржевскому, который прекрасно здесь ориентировался.

– Я тебе расскажу, Надюша, – придерживая ее за локоть, говорил Ржевский, – про рекламную кампанию "Ярославны", раз тебе интересно. Никаких упоминаний о дворянских гнездах там и в помине не было! Живописный уголок, Волга, леса, ягоды и грибы, чистый воздух. Понимаешь? Экосистема. Сюда люди из мегаполисов едут за здоровьем и покоем.

– Я просто думала, что история этого места, как и государства...

– В Москве этой истории навалом! – отмахнулся Ржевский. – А в Питере еще больше! Кому сдались эти твои деревенские помещики? Ты в курсе, что у Золотаревых, хозяев гостиницы, свое производство экологичной продукции? Варенья, соленья, приправы?

– Нет, – покачала головой Надя.

– Теперь знаешь. Так что как они просили, я так и сделал.

– Понятно. Лида сказала, что гости здесь только в сезон приезжают.

– А в не сезон нигде аншлага нет.

– А как ты с ними познакомился?

– Уже не помню. Кажется, Федор Матвеевич обратился ко мне по чьей-то рекомендации.

– А зачем они гостиницу держат? Жили бы себе с доходов от своего посолочно-грибного бизнеса.

– А зачем тебе детективное агентство?

Они пересекли вестибюль, где все еще находились приехавшие на семинар дамы, и вошли в другую половину дома, а затем оказались перед дверью в большой флигель. Надя вспомнила, как проходила мимо него, гуляя в парке.

– Затем, что я...

– Дом большой, сама видишь. Почему бы не сделать из него приятное место для гостей и иметь с этого приличные деньги? Поверь, я бы слова тебе не сказал, если бы ты захотела открыть салон красоты или вот – кафе! Да что там, я бы тебе его купил – на, царствуй! Да мы бы такую рекламу сделали, что...

– Какое кафе, Паша?!

– Уютное, с пирожными и булочками. Ты ведь так их любишь!

– Больше всего я люблю...

– Так, Надя, я надеюсь, ты тут свои детективные флаеры никому не раздавала? – поморщился Ржевский.

– Нет, я...

– Вот и славно. Родишь, там тебе вообще ни до чего будет, так что какой смысл пиариться? Тем более, и хвалиться особо нечем.

– Да как ты можешь говорить такое? Вообще-то у меня уже есть опыт и раскрытые дела, так что...