Там, где падают звезды

Глава 9

"...Накануне моего отъезда Алик напоил меня, сказав, что так и поступают друзья. Пьют, закусывают и разговаривают обо всем. А потом ищут приключений. Я хохотал как безумный. Алик Бобовкин всегда умел рассмешить. И вообще, пожалуй, он единственный, кто воспринимал меня всерьез.

После безудержного смеха я впал в глубокую печаль, оттого что так ничего и предпринял. Мы с Аликом пошли в ДК, а потом я потерял его в толпе и вышел на воздух, чтобы проветриться. Меня знатно корежило и мутило от выпитого...

...На улице, в слабом свете фонаря я вдруг увидел ее... она подошла и взяла меня за руку...

– Пойдем...

И я пошел..."

Надя перелистнула страницу и прислушалась. Раздались приглушенные женские голоса и смех. Глянув на часы, Надя хмыкнула, двенадцатый час! Похоже, участницы семинара расходились по своим номерам. Интересно, в чьем номере был Золотарев? И что его так удивило?

Надя слезла с кровати и подошла к двери. Приоткрыв ее, посмотрела в щелку.

Две молодые женщины стояли в коридоре и разговаривали с кем-то, стоявшим на пороге номера. Дверь открывалась наружу, и Надя не могла разглядеть того, кому они улыбались и перед кем исполняли извечный невербальный танец желания.

"Определенно, мужчина, – решила Надя. – И я даже догадываюсь, кто. Этот их гуру, на которого они молятся. Неужели он пригласит их к себе в номер, а потом в постель?"

Стараясь не думать о дальнейших вариантах развития событий, она вернулась в кровать.

"...я не мог поверить, что все это происходит со мной на самом деле... Я был откровенно пьян и влюблен... В голове шумело, перед глазами все плыло... Я что-то говорил, о чем забывал уже в следующую минуту...

Сарай во дворе их дома... чужие запахи... ее запах..."

Надя испытывала странную смесь любопытства, смущения и отторжения, но не могла оторваться от чтения. Ей давно пора было спать, но она никак не могла себя заставить отложить книгу.

Хлопнула дверь. Затем другая, рядом с ее номером.

За окном вдруг резко подуло, так, что дрогнула рама. Надя пододвинула ночник поближе и поправила подушку за спиной.

"...все было как во сне, и это правда. Спроси меня сейчас, что я чувствовал, я не отвечу. Все смешалось вокруг и во мне в один горячий сияющий ком...

О как прекрасны метафоры, но на самом деле, после сумасшедшей яркости всегда приходит тьма...

Я очнулся от слепящего света, бившего прямо в глаза... Я был один и не сразу понял, где я и что со мной...

...мои руки были чем-то испачканы. Запах... я пытался вспомнить, но ужас, объявший меня, поглотил без остатка любые мысли и предположения...

Ее дом горел. Нет, он полыхал!..

...на четвереньках я полз мимо него и скулил, словно раненый пес...

...мои руки пахли бензином... моя одежда впитала этот запах...

...скатившись в овраг, я замер и лежал так какое-то время, пока меня не стало рвать...

...домой... я хотел домой, чтобы спрятаться там и прийти в себя...

...я не мог! Нет, я не мог! Но что если..."

Надя натянула одеяло до самого подбородка и снова посмотрела на темное окно. Ветер только усиливался.

"...я разделся прямо на улице, за домом, и в одних трусах вошел внутрь. В горле першило, руки и ноги тряслись. В комнате матери горел свет, но было тихо. Кажется, она спала. Я проскользнул в ванную и встал под душ, чтобы согреться. Потом сунул одежду в стиральную машину и насыпал порошка. Знал, что мать будет ругаться, но я уже придумал, что скажу ей. Упал, испачкался, но эти вещи я хочу взять с собой... Она поверит...

Слезы текли по моим щекам, сердце билось о ребра, и я желал только одного – чтобы оно совсем перестало биться..."

– Но ты же этого не делал, правда? – пробормотала Надя и перевернула страницу.

***

Спала она плохо. В сознании то и дело вспыхивали картины из книги. И сама Надя словно была там и видела все своими глазами. К утру ветер утих, сквозь мысленный туман она поняла это так отчетливо, будто стояла у окна. Сразу стало легче. Зрительный хаос прекратился и вместо него наступила чернота, на которой вдруг зажглись маленькие голубые точки звезд...

...Проморгавшись, Надя зевнула. Наступило утро и довольно хмурое.

– Надо прекращать эти ночные посиделки. Хотя бы до момента, когда рожу. Можно ли выспаться впрок? – задала она себе вопрос, на который и так знала ответ: нет.

Рассматривая себя в зеркале, Надя вставала то одним боком, то другим, и отражение ей нравилось.

– Прости меня, малыш! Надеюсь, ты спал хорошо, а вся эта гадость была только у меня в голове.

Высушив волосы и побродив по номеру, искоса поглядывая на книгу, Надя решила пристать к кому-нибудь из вчерашних "кур" и поспрашивать ее или их о семинаре. Наверняка им нужна "свежая кровь" в их "счастливые" ряды, а ей хоть какое-то развлечение.

Но когда она спустилась вниз, то сразу поняла, что случилось что-то из ряда вон. Ее обогнала одна из дамочек, на ходу натягивая свитер, и вид у нее был такой, будто за ней гнались черти.

– А что случилось? – крикнула Надя.

Женщина остановилась. Лицо ее перекосилось и стало серо-зеленого цвета.

– А вы не знаете?! Федосевич умер!

– Да вы что? А кто это?

Женщина глянула на нее влажными покрасневшими глазами, а затем прикрыла их дрожащей ладонью в трагическом жесте.

– Он гений! Господи, какой ужас!..

Конечно, смерть, особенно безвременная, это ужас, подумала Надя. Или ужас заключается в том, что она понятия не имеет, кто такой этот почивший Федосевич?

– А что с ним произошло?

Женщина отмахнулась и быстро зашагала прочь. Хлопнули входные двери. Надя огляделась. В гостиничном холле она осталась одна. Через окно заметила, что сотрудники и гости направляются через парк в сторону реки, и тогда она решительно вернулась в свой номер, оделась и торопливо засеменила туда, куда стекалась толпа.