Там, где падают звезды

Глава 10

– А я вам ответственно заявляю, Игорь Иванович, что у нас тут лет десять уж как ничего криминального не происходило! Живем как у Христа за пазухой. Люди хорошие, тихие! Случайность это, помяните мое слово! – крякнул участковый Пуговкин.

– Я понимаю, Егор Палыч, но буду смотреть, проверять. Криминогенная обстановка, она, знаете ли, от многих факторов зависит. И в тихом омуте всякое-разное случается. Вы уж простите меня, но ваша уверенность меня некоторым образом удивляет.

– Да кабы я знал, что так обернется-то! – развел руками тот. – У меня же выслуга, а тут такое!

– Да что вы в самом деле! – одернул его Игорь. – Я понимаю, статистика, все дела. Но ведь и вы, извините, не господь бог! А вас послушать, так без вашего соизволения тут и муха не пролетит!

– Черт бы этого Федосевича побрал! И принесла ведь его нелегкая именно к нам в Веригино! Ведь тихое же место, ну! Ничего особенного! Мы тут скрепно живем, по совести!

– Ну вот и проверим все по уму. Скрепно.

Краем глаза Игорь следил за удалявшейся по тропе женской фигурой и, чтобы скрыть боль и досаду, разговаривал нарочито жестким, сухим тоном.

Он увидел Чарушину сразу, как только "Нива" участкового Пуговкина въехала на холм. Увидел и сразу же потерялся под шквалом нахлынувших чувств. В висках застучало от прилившей крови, и сердце, будь оно неладно, подскочило к самому горлу.

– Так-то можно было и по берегу проехать, но грязь, сами понимаете. Развезло. Вот приморозит, милое дело будет! Но вы не переживайте, там спуск есть, надо несколько метров пройти. Да вы и сами увидите. У нас ведь тут все по-простому: нас в поселковом отделе всего трое. Правда еще народная дружина есть, да... – не унимался Пуговкин.

– Дружина? – вскинул брови Игорь. – Дружина – это, конечно, сильно. Может, у вас потому и тихо, что вы тут сами за порядком следите? – Игорь стал осторожно спускаться, но ноги предательски скользили по траве.

Двое его сотрудников делали свое дело, и он, откинув простыню, посмотрел на погибшего. Затем тем же макаром поднялся наверх. Участковый все это время разглагольствовал, совершенно не смущаясь хмурого взгляда Серебрякова.

– Так и есть, Игорь Иванович! Это вы точно заметили! Кто если не мы? Нет, оно, конечно, случается, драка или мордобитие, но все мирным путем потом решается. И опять же, – хитро прищурился Пуговкин, – кто виноват в девяносто девяти процентах в подобных ситуациях?

– Кто? – нахмурился Игорь, отряхивая руки. – Водка? Кстати, по статистике восемьдесят процентов бытовых преступлений и семьдесят пять процентов суицидов совершается в состоянии алкогольного опьянения.

– Да что эта ваша статистика понимает! – воскликнул Пуговкин. – Бабы! Тьфу, женщины! Я вам точно говорю, и не только я. Великие умы давно доказали: шерше, понимаешь, ля фам! Ищите, значит, ба... женщину!

– То есть вы все-таки предполагаете, что смерть Федосевича могла быть вызвана не несчастным случаем? – уточнил Игорь. – Женщин здесь, как вы сами изволите видеть, более чем достаточно.

– Э... вы меня не путайте, Игорь Иванович! У вас, может, и есть какие подозрения, а я так скажу: мог оступиться человек и шею себе сломать! К тому же пахнет от него спиртосодержащими парами.

– А это вы откуда знаете? Когда успели обнюхать покойника? – усмехнулся Игорь.

– Я не успел, вы же сами знаете! Я ведь вас встречал. А Васильич, тот, из рыбаков, когда его нашел, естественным образом амбре уловил!

– Так, хватит с меня этих ваших рыбачьих баек! Экспертиза покажет. И, кстати, где эти ваши рыбаки?

– Так я их домой отправил.

– В смысле?! – выпучил глаза Игорь.

– Так ведь рыбу-то надо свезти? Попортится ведь! Да вы не волнуйтесь, они скоренько приедут.

– Дурдом...

Пуговкин потоптался на месте и снова тяжело вздохнул:

– Эх, ну как же это его угораздило-то? На вверенном мне участке! Что б его, этого Федосевича...Чего он вообще сюда поперся? Главное, рыбаки наши к берегу приплыли с ночной, а он лежит. Теплый еще. Наши-то промерзли, а он, значит, еще нет... Вам бы на часок пораньше приехать, Игорь Иванович! И взяли бы его... тепленьким-то...

– Как ордер получил, так и приехал!

– Да, оказия случилась... Вот если бы вы чуток пораньше-то, глядишь и...

Игорь отмахнулся и зашагал к машине.

– В усадьбу сразу или как? – окликнул его Пуговкин.

– В усадьбу. Только знаете, Егор Палыч, вы поезжайте. Оборудуйте там место для допроса, а я пешком пройдусь. Не заблужусь?

– Да не! Вон же она, усадьба-то! – указал Пуговкин. – Больше здесь ничего и нет. И вообще, помяните мое слово, сам он свалился, а мы людей зря потревожим. Ведь потревожим, а, Игорь Иванович? – с надеждой в голосе сказал участковый.

Игорь Серебряков сунул руки в карманы и исподлобья оглядел плотного румяного участкового.

– Все будем делать так, как положено по уставу! – припечатал он.

– Ясно. Ну, я тогда поехал. Серега! – крикнул он молодому парню, младшему лейтенанту, который с детским любопытством взирал на происходящее. – За мной шуруй! В "Ярославну" помчали, пока свидетели не разбежались!

Женщины, а их было не меньше десяти, зареванные, со вспухшими носами, сбились в кучки и взирали ошалелыми глазами то на берег, то на Серебрякова.

– Прошу всех вернуться в усадьбу! – громко приказал Игорь. – И приготовьте паспорта!

– Погодите, молодой человек!

Игорь увидел мужчину лет пятидесяти, с бородкой, в накинутой на плечи тонкой замшевой куртке.

– Вы кто?

– Владелец усадьбы, Золотарев Федор Степанович. Такое дело... мы в шоке...

– Кто мы?

– Я и супруга. Вы ее видели, она только что ушла с одной из наших постоялиц.

– Возвращайтесь в дом, Федор Степанович. Вы же всех своих гостей знаете.

– Ну... документация у нас в порядке. Там Алла и Лида вам все покажут. У нас все строго, мышь не проскочит... – Он покачал головой и стянул полы куртки на груди.