После всего, что произошло, мы снова начали общаться, как раньше.
Голос Рабиги апа по утрам, её "Как ты, моя девочка?" стал для меня лекарством от тишины. Мы снова делились — она рецептом лечо и болью в спине, я — новостями, глупыми школьными историями и планами на вечер. Всё вроде бы становилось на свои рельсы.
Но в этом новом, хрупком мире, где я так надеялась всё восстановить, всё равно оставалась трещина.
Одна.
Большая.
И горькая.
Эти девочки…
Они не остановились.
Теперь они больше не прикидывались мной.
Теперь — открыто, со своих настоящих страниц — они начали писать Рабиге гадости.
Жёсткие, мерзкие, унижающие.
Словно им было мало того, что случилось.
— Они опять пишут мне, Гульнур… — сказала она как-то, голосом глухим. — На этот раз от себя. Прямо. Без масок.
Я замерла.
Сердце снова заскреблось. Я не знала, что ответить.
— Что пишут?.. — прошептала я.
— Проклятия, насмешки, глупости… — она помолчала. — Однажды позвонили и обозвали меня… (она не договорила).
— Но я не удивлена. Я видела, как ты плакала. Я знаю, что ты — не они. Но они всё равно не оставляют меня в покое.
Я чувствовала, как во мне поднимается злость, обида, бессилие.
Я была подростком. Маме рассказать — страшно. Боялась, что она будет кричать, запретит даже вспоминать имя Рабиги.
В полиции — тоже не скажешь. Что? Что твои "подруги" травят взрослую женщину?
А я — одна.
Просто девочка с телефоном в руке. Без поддержки.
И сердце разрывается.
— Рабига апа… — прошептала я в трубку. — Я… я не знаю, что делать.
— Я хочу защитить вас. Но не знаю как.
Секунда тишины.
— Ты уже защищаешь, моя девочка, — мягко сказала она. — Своим добром. Своей искренностью. Своими слезами.
— Ты — не они. Не бойся.
Но я всё равно боялась.
Каждый её рассказ о новом сообщении или звонке — как игла в грудь.
Я хотела действовать, кричать, мстить. Но не могла.
Они были рядом, улыбались при встрече, делали вид, что ничего не произошло.
А внутри — я медленно тонула в страхе, что Рабиге снова причинят боль.
Отредактировано: 03.08.2025