Там где плачет сердце...

Цена правды

Прошло полгода.

Полгода борьбы.
Мы с Рабигой апа пытались как могли. Меняли номера, блокировали, жаловались в поддержку, удаляли фейки, молчали, терпели.
Но девочки...
Они будто питались злом. Не останавливались. Не извинялись. Не понимали, что рушат чужую душу.

Рабиге апа было тяжело. Я слышала это в голосе. В коротких ответах. В том, как она не перезванивала. Как уставала.

И вот однажды она пропала.
Несколько дней — ни весточки.

А потом — короткое голосовое:

«Я в больнице. Слишком сильно перенервничала. Сердце. Не волнуйся. Просто отдохну немного.»

Я вжималась в подушку и рыдала. Мне хотелось кричать. Они довели её. Моего человека. Мою вторую душу.

С того дня всё начало рушиться.

Однажды вечером — тишину в нашем доме нарушил звонок на мамин телефон.

Это была она. Рабига апа.
И впервые — не мне. А маме.

— Алло, Рабига! Привет! — мама удивилась, но говорила доброжелательно.

— Привет, Галя… Нам нужно поговорить. Только честно. Всё, как есть. До конца.

— Что случилось?

— Речь о Гульнур…
(тишина)
— Галь, я очень сильно привязалась к вашей дочери. Она для меня стала не просто девочкой. Она стала мне душой. Понимаешь?

— Конечно понимаю. Она вас обожает. Постоянно говорит о вас.

— А я всё думала, что справлюсь. Что с возрастом я сильнее. Что могу выдержать и злобу, и клевету, и давление. Но... я не справилась.
— Ваши… её подруги… весь этот год писали мне. Сначала от её имени. Потом от своих. Угрожали, унижали, портили мне нервы так, что я слегла.
— Я не ела. Не спала. И не могла сказать вам. Потому что боялась: вы подумаете, будто я сама всё это придумала.

— Подожди… Что ты сейчас говоришь?..
(долгая тишина)

— Я говорю правду, Галя. И я пришла к выводу… что я должна закончить всё это. Я не могу больше. У меня нервы не железные.
— Я люблю вашу дочь как свою. Но я больше не могу с ней общаться. Не потому что злюсь. А потому что надорвалась. Понимаешь?

Мама молчала.
А потом — медленно выдохнула:

— А она?.. Гульнур?.. Она правда всё это знала?..

— Нет. Ни слова. Она боролась за меня. Плакала. Искала правду. Но она одна. А они — стая.
— Она ни в чём не виновата. Но я… я больше не могу быть в её жизни.

— Спасибо, что сказала… — голос мамы стал жёстче. — Я с ней поговорю. Обязательно.

Когда мама положила трубку, я почувствовала, что пришла буря.

— Иди сюда, — коротко сказала она.

Я зашла. У меня дрожали ноги.

— Ты... вообще понимаешь, что ты натворила?.. — голос мамы звенел от сдерживаемого гнева. — Почему ты ничего мне не сказала? Почему я узнаю это от неё, а не от тебя?

— Мама, я... — я начала, но не смогла выговорить больше. Слёзы душили.

— С этого дня ты лишена телефона. Ни улицы. Ни друзей. Ни соцсетей.
— Я в шоке. Мне стыдно. Мне больно.

Я кивала.
Плакала.
Ничего не говорила.
Потому что — что могла сказать? Всё внутри было уже разбито.

Позже, уже ночью, мне написала Рабига апа.
Последнее сообщение.

«Гульнур, моя девочка... Прости, но я устала.
Это не твоя вина. Ты боролась как могла.
Но я должна уйти. Я не справляюсь.
Не обижайся. Просто... отпусти меня.
Я всегда буду помнить тебя. Всегда.»

Это была точка.

И я осталась в пустоте. Без неё.
Без слов.
Без света.