Там, где плачут камни Том I

Глава 41

---

Трапезунд. Утро

Тем временем в Трапезунде море гулко отзывалось в узких переулках. Над гаванью висела мокрая дымка, на рынке спорили на трёх языках, и над голосами всё время звенели чайки. Пахло рыбой, дёгтем и крепким кофе.

Махмуд шёл быстро — не спеша лишь на вид. Плечи расслаблены, взгляд рассеянный, будто просто разглядывает товар. Но внутри всё было натянуто, как тетива. В кармане лежала записка Фёдора — сложенная вчетверо, с тёмным пятном от йода. Если её найдут — всё рухнет. Осман останется без золота. А Махмуд — без головы.

В отполированной медной тарели на прилавке лавки мелькнула чужая тень — и застыла. Махмуд не обернулся, но затылок жёг. *«Кто? Русские? Свои? Или просто вор, что ищет лёгкую добычу?»*

Он свернул в соседний ряд, где на верёвках сушились ковры и сырой камень глушил шаги. Прислушался. За спиной — тихий шорох подошв. Следят. Махмуд ускорил шаг, нырнул под низкую арку, вышел в тупик — и замер. Сердце стукнуло глухо. Но тут же, слева, увидел узкую щель между стенами. Протиснулся боком, плечом задел кирпич — тот осыпался мелкой крошкой.

У следующего угла его настиг мальчишка с тёмными глазами.

— Ты Махмуд? — шёпотом.

— Кто хочет знать?

— Юсуф велел провести, — и мальчишка, не оборачиваясь, скользнул вперёд.

Махмуд выдохнул. Ладони вспотели. Он вытер их о бурнус и пошёл следом.

Через задний двор пекарни, где на столе остывали лепёшки и пахло дрожжами, мимо узкого коридора с облупленной штукатуркой они вышли к старой мечети с облупленным минаретом. Под навесом сидел Юсуф; короткий кивок — и дальше по тесному проходу в глухой двор с заржавевшей калиткой.

В глубине ждал невысокий мужчина в сером плаще; капюшон отбрасывал тень на лицо, но сухой поворот головы выдавал привычку командовать. Во дворе пахло сыростью и старым железом. Стены глушили уличный шум — слышен был только далёкий крик торговца да скрип калитки за спиной.

Махмуд сжал кулаки в карманах. Руки всё ещё дрожали — от холода или от напряжения, он не знал.

— Слушаю, — сказал незнакомец по-русски. Голос — низкий, без акцента.

— У нас пленный офицер, — ответил Махмуд.

Незнакомец не шевельнулся. Пауза. Долгая. Где-то за стеной капала вода — мерно, будто отсчитывая секунды.

— Доказательство. Имя. Знак, — сказал он наконец.

Махмуд медленно достал из внутреннего кармана сложенную вчетверо бумагу. Протянул. Незнакомец развернул её, поднёс ближе к свету. Прищурился. Губы чуть шевельнулись, будто читал про себя.

«Жив. Нужна перевязка. Ф. Павлиди».

Ниже — короткая приписка по-французски и тёмное пятно, будто от йода.

Махмуд ждал. Горло пересохло. Незнакомец кивнул мальчишке, и тот подвёл фонарь ближе. Свет упал на почерк — ровный, офицерский, слегка наклонный.

— Подпись совпадает, — сказал незнакомец, и Махмуд выдохнул.

— Условия? — спросил незнакомец, складывая бумагу.

— Золото. Без солдат. Двое на двоих. Ночью. Тропа — пустая до рассвета.

— Где?

— Каменный мост у левого рукава Дегирмендере. В полночь. На перилах — красная шерстяная нить. Дальше — по кромке камня. У поваленной сосны ждёте.

Незнакомец молчал. Махмуд видел, как он обдумывает, взвешивает. Потом:

— Нужен знак, что он жив к полуночи.

Махмуд на секунду замер. Потом медленно достал из кармана пуговицу. Положил на раскрытую ладонь. Двуглавый орёл тускло поблёскивал в свете фонаря.

— С мундира, — сказал он. — Вернуть не смог. Передадите потом?

Незнакомец взял пуговицу, повертел на свету. Кивнул.

— Передам.

Он убрал её в карман и добавил:

— Приду я и ещё один. С нами врач Красного Креста, без формы. Офицеру может понадобиться помощь.

Махмуд нахмурился. Это не было в плане.

— Троих мы пропустим, — сказал он медленно. — Но если увидим четвёртого — мост останется пустым.

— Никого больше, — твёрдо сказал незнакомец. — Врач нужен вашему человеку. Он ранен.

— Откуда знаете? — Махмуд прищурился.

— Ваша записка. «Нужна перевязка». Значит, кровь. Значит — хуже, чем кажется на первый взгляд.

Махмуд медленно кивнул. *«Умный. Внимательный. С таким надо быть осторожнее».*

— Пусть врач идёт, — согласился он. — Но без оружия, с поднятыми руками, пока мы не проверим.

— Договорились.

— И никаких выстрелов вниз по тропе, — добавил незнакомец.

— Нам крови тоже хватает, — коротко ответил Махмуд.

Юсуф, прислушиваясь к улице, едва шевельнул губами:

— Нас слушают.

Незнакомец мгновенно сменил тон — вслух, обычным голосом, как будто обсуждая хозяйство:

— Хлеб здесь, вода здесь. Печь держите на малом жаре. Тесто не любит спешки.

Он протянул Махмуду булку, перетянутую бечёвкой. Махмуд взял — тяжелее, чем должна быть обычная лепёшка. Незнакомец уже тише, почти шёпотом, добавил:

— Внутри марля и настойка. Если врач не успеет — хоть что-то.

Махмуд кивнул, спрятал булку под бурнус.

— В полночь у моста, — повторил он. — Горы помнят упрямых.

— И предателей тоже, — ответил незнакомец. — Не опаздывайте.

Калитка скрипнула. Мальчишка выскользнул первым, оглядываясь. Махмуд последовал за ним. За спиной двор снова остался пустым и сырым, будто их там и не было.

Махмуд остановился у края переулка, прислонился к стене. Руки всё ещё дрожали. Он глубоко вдохнул, выдохнул. Повторил про себя: «Полночь у моста. Красная нить. Врач без формы».

Ошибки быть не должно. Одна осечка — и Османа с золотом не видать. А себя — в живых.

---

«Дорога в горы. День»

Обратно Махмуд шёл через лавку медника — там был боковой ход, узкая щель между стенами, пахнущая патиной и старым дымом. Он протиснулся боком и вышел на соседнюю улочку.

У коновязи у рыбного ряда хозяин — грузный грек с красноватыми глазами — взял монету, глянул на улицу поверх плеча и коротко сплюнул:

— В горы собрался? К вечеру сыро, мост скользкий.

— Так лучше, — сказал Махмуд.