Там, где плачут камни Том I

Глава 44

---

Карс. Вечер

Сумерки ложились на Карс, окрашивая небо в дымчато-синий. Тихо шелестели тополя у дороги, в воздухе пахло пылью, потом и далёким дымом костров. День клонился к концу, но город не засыпал. Новость о прибытии обоза из деревни Симера разлетелась по городу молниеносно.

Многие вышли встречать спасшихся — кто-то искал родных, кто-то ждал друзей, кто-то просто хотел помочь.

Среди толпы была и Лена Авросиади. Она напряжённо вглядывалась в лица, пересчитывала повозки, искала знакомую фигуру. Она ждала Антона. Но ни его, ни Микаэла среди прибывших не было.

— Простите, — обратилась она к пожилому мужчине, помогавшему разгружать повозку и спускать на землю измученных детей. — Вы не видели Антона? Он должен был быть с вами.

Старик вытер лоб рукавом и посмотрел на неё с усталой грустью.

— Парень вернулся. За другом своим — армянином. Уже почти у самой границы. А нас через перевал провёл Фёдор, сын графа Павлиди… Но на нас напали турки. Он отвлёк их, увёл в сторону. С тех пор не видели мы его. Едва сами спаслись…

Лена побледнела. В голове не укладывалось: Антон не приехал. Фёдор исчез. Что с ними?

Она медленно пошла домой. Губы дрожали, в глазах стояли слёзы.

Всё рассказала Марии. Та слушала, не веря. В груди стучало — гулко и больно.

Фёдор был рядом… почти доехал до Карса… и исчез.

В гостиной воцарилась тишина, словно дом затаил дыхание.

Иван Авросиади сидел в кресле, покачивая головой.

— Не делайте скоропалительных выводов, — произнёс он хрипло. — Вернутся. Я верю.

Лена и Мария обняли друг друга и заплакали. Слёзы лились и за любовь, и за страх, и за бессилие.

— Надо ехать к графу, — сказал наконец Иван, вставая. — Узнать хоть что-нибудь. Может, он в курсе… Как говорится, в радости не забывай, а в беде — не бросай.

Он надел сюртюк, распорядился оседлать лошадей.

— Папа, я поеду с тобой, — тихо сказала Мария.

— И я, — добавила Лена. — Мы должны.

Они понимали: если где-то и можно надеяться на помощь, то это у графа. У него были и власть, и связи, и средства, чтобы разыскать Фёдора. Или… хотя бы узнать правду.

— Ну, не знаю… — вздохнул Иван. — В прошлый раз он нас принял холодно.

— Никуда не денется, — твёрдо ответила Лена. — У нас теперь общая беда. Надо держаться вместе.

---

Карета медленно подъехала ко дворцу графа Павлиди. Иван, Мария и Лена вышли, не дожидаясь слуги, и подошли к массивным воротам. Тот же дворецкий, что несколько дней назад встретил Ивана с холодной вежливостью, на этот раз открыл почти сразу. Увидев гостей, он кивнул и отступил в сторону.

— Проходите, — сухо произнёс он.

На ходу, провожая их по знакомым коридорам, он вполголоса добавил:

— Граф не в духе. Плохие новости.

— Мы знаем, — ответил Иван. — Потому и пришли. Хотим предложить помощь.

— Подождите здесь, в прихожей. Я доложу, что вы прибыли.

Они остались в просторной зале у тёмного буфета с вазой белых роз. Прошло несколько минут. Дворецкий вернулся:

— Граф просит пройти.

---

В приёмной было полутемно. В камине догорали угли. Граф Павлиди сидел в высоком кресле у окна, сгорбившись, с опущенной головой. Его лицо потемнело от бессонных ночей и тревоги. В стороне, в тени, на софе сидела его жена — усталая, с бледным лицом, рядом с ней — младшая дочь. Молчание было тяжёлым, как набухшие от грозы тучи.

— Я могу быть полезен? — тихо спросил дворецкий, наклонившись к графу.

— Нет, Анастасий, благодарю, — ответил тот. — Оставь нас.

Дворецкий кивнул и вышел.

— Присаживайтесь, Иван Антонович, — сказал граф. Голос его был хрипловат, но в нём чувствовалось усилие сохранить достоинство. — Я рад, что вы приехали. Ценю вашу поддержку в эту трудную минуту.

Он сделал паузу и с горечью добавил:

— Хочу прежде всего попросить прощения за то, что в прошлый раз не принял вас. Тогда... я был потрясён. Не знал, как быть, что сказать, как себя вести. Всё рухнуло — слова, принципы, убеждения.

Он посмотрел в сторону окна, будто через стекло можно было разглядеть своего сына вдалеке.

— Сейчас я понимаю: самое главное — это не титулы, не слухи, не мнения. Самое главное — жизнь моего сына. Пусть говорят что хотят. Пусть судят. Только бы он вернулся. Живым. Только бы я ещё раз мог обнять его...

Он привстал — неуверенно, как человек, утративший опору, — и протянул руку Ивану.

Тот подошёл, крепко обнял графа и сказал:

— Всё будет хорошо. Мы найдём его. Обязательно.

Мария и Лена молча стояли рядом. В их глазах было и сочувствие, и решимость.

— Я знаю, как он любит вас, Мария, — тихо сказал граф. — Уверен, именно ради вас он и ехал сюда.

Он замолчал на мгновение, будто пытаясь справиться с нахлынувшими мыслями.

— Он поступил как герой. Когда на обоз напали турки, он отвлёк отряд на себя… дал беженцам шанс пройти границу. Один против них всех. Только бы спасти остальных…

В комнате повисла тяжёлая тишина.

— Прошло уже три дня. Ни весточки. Если бы с ним было всё в порядке, он бы уже вернулся. Значит, либо погиб от рук патруля… либо попал в плен. Я молюсь, чтобы второе. Если они захотят выкуп — я заплачу. Всё, что потребуется. Мои люди прочесали ту местность. Ни следов, ни тела. Это значит, его увели с собой.

Граф сжал кулаки. В глазах сверкнула решимость.

— Всё указывает на Османа. Он где-то скрывается в горах, в районе Трапезунда. Я собираю отряд добровольцев. Завтра утром они выступают на поиски.

— Можно я поеду с вами? — спросил Иван Авросиади, поднявшись с места.

Граф покачал головой, сдержанно, но с благодарностью.

— Я не могу сказать вам «нет», Иван. Спасибо за участие, правда… Но поверьте, туда идут подготовленные, надёжные люди. Это опасная операция. Если бы я мог, я бы сам поехал. Но даже мне там не место. Мы только помешаем.

Он замолчал, тяжело вздохнул, а потом повернулся к Марии. Его голос стал мягким.