Там, где плачут камни Том I

Глава 48

Монастырь Сумела

---

Саид стоял у ворот, точил нож о камень. Длинные, размеренные движения. Он наблюдал за двором, не поднимая головы — видел всё.

Монахи слишком часто ходят к пленным. Слишком долго задерживаются. Вчера один из них, молодой, спускался в подвалы трижды. Зачем?

Саид провёл пальцем по лезвию. Острое.

— Фатих, — негромко позвал он.

Из тени у стены вышел невысокий боец с узким лицом и быстрыми глазами.

— Слушаю.

— Следи за монахами. Особенно за молодым, Никодимом. Куда ходит, с кем говорит, что несёт. Если будет шептаться с кем-то — спрячься и слушай. Понял?

— Понял.

— Иди.

Фатих кивнул и растворился в коридоре.

Саид вернулся к ножу. Если монахи что-то задумали, он узнает. До обмена остались сутки. Ничего не должно пойти не так.

---

Игумен Арсений стоял перед престолом, не сводя глаз с тёплого мерцания лампады. Он молился о тех, кто в цепях, о тех, кто прячется в тёмных коридорах под монастырём, и — волей сердца — о тех, кто пришёл с оружием.

Господи, вразуми нас, дай силы и разум. А как поступить — нам решать.

Он перекрестился, коснулся лбом иконы и вышел к амвону. Двор встретил его ослепительным светом.

Жара сушила камень, как печь. Под шелковицей бойцы Османа бросали кости; на противоположной стороне Фатима держала на коленях вязание — пальцы двигались машинально. У ворот Осман чистил ружьё; в металле отражалась полоска неба.

— Добрый день, игумен, — сказал он, не поднимая головы. — Молитесь и за нас?

— Молюсь за каждого, — ответил Арсений. — Все мы — дети одного Бога.

— И за пленных тоже? — Осман поднял глаза. — Слышал, монахи часто к ним ходят. Еду носят, разговаривают... Не слишком ли заботливо?

Арсений выдержал взгляд.

— Мы утешаем страждущих. Это наш долг.

— Смотри, чтобы долг не стал преступлением, — Осман щёлкнул затвором. — Завтра обмен. Если что-то пойдёт не так — монастырь ответит первым.

Он поднялся, повесил ружьё на плечо и ушёл к своим.

Арсений стоял неподвижно. Сердце билось часто. Осман подозревает. Значит, времени ещё меньше, чем казалось.

---

Арсений знаком подозвал Никодима. Тот поднялся без звука, и они спустились в погреб. Пахло сыростью и вином, шаги отдавались гулом.

— Здесь нас не услышат, — сказал игумен. — Никодим, будь осторожен. За тобой следят. Осман подозревает. Ни слова лишнего. Одно неверное — и всё рухнет.

— Отец, я лишь утешаю их и молюсь.

Арсений достал из рукава небольшой флакон.

— Сегодня ночью действуем. Не завтра — сегодня. Осман не даст нам времени. Когда понесёшь ужин — в каждую миску по капле. Только по капле, слышишь? Перебор — и они не проснутся. Как уснут — возьмём ключи, выведем Наиру с детьми и пленных через нижний ход к рощице. Вы с братией уйдёте с ними в лес. Я останусь.

— Отец… вас убьёт Осман, — прошептал Никодим, побледнев.

— На всё воля Божия. Монастырь не должен пустеть. Я не оставлю его.

— Тогда позвольте мне остаться.

— Нет. Ты молод. Ты нужен живым — чтобы довести людей до Трапезунда. Там будет помощь. Сумеешь?

Никодим сжал кулаки и кивнул.

— Сумею.

— Хорошо. Сегодня — тишь и молитва. Ночью — решительность и тишина шагов. И ни с кем больше ни слова.

Они вышли из погреба порознь. Никодим первым, через минуту — Арсений.

---

Фатих шёл по коридору, когда увидел их. Монах и женщина свернули в боковой проход. Он ускорил шаг, прижался к стене, заглянул за угол.

Они вошли в кладовую.

Фатих огляделся. Никого. Он бесшумно приблизился к двери, осторожно приоткрыл её — щель в палец — и проскользнул внутрь.

В полутьме темнели мешки с зерном, висели связки свечей. В углу стоял старый дубовый шкаф, дверца приоткрыта. Фатих забрался внутрь, оставив щель.

Через несколько секунд дверь кладовой снова открылась. Вошли Никодим и Фатима.

— Здесь нас не услышат, — шёпотом произнёс Никодим. — Спрашивайте.

— Мои дети… Они здесь?

Фатих прижался к стенке шкафа. Сквозь щель видел их силуэты.

— Здесь, — едва слышно ответил Никодим. — Но где именно — сказать не могу. Сегодня ночью вы их увидите. Обещаю.

— Сегодня? — Фатима вздрогнула.

— Да. Потерпите немного. Так безопаснее для всех: для вас, для детей… и для Наиры.

— Наира с ними? Она… смогла?

— Смогла. Ей помогал Яша. И ещё младенец… Да, родила. Её испытание было тяжёлым.

Фатих медленно выдохнул. Значит, сегодня ночью. Саид будет доволен.

— Спасибо, — прошептала Фатима. — Я буду молиться.

— Мы все будем, — твёрдо сказал Никодим. — А теперь — отныне ни одного слова со мной на людях. Если вас остановят — скажите, что просили свечей для молитвы.

— Поняла.

Он приоткрыл дверь, прислушался и шагнул наружу. Фатима последовала за ним.

Кладовая погрузилась в тишину. Фатих выждал минуту. Выбрался из шкафа, отряхнул пыль и бесшумно выскользнул в коридор.

Быстрым шагом направился к воротам.

---

Саид стоял у ворот, точил нож. Когда Фатих приблизился, он даже не поднял головы.

— Ну?

— Монах и женщина шептались в кладовой, — Фатих присел рядом, понизив голос. — Дети здесь. В монастыре. И сегодня ночью их выведут.

Саид остановил движение ножа. Медленно поднял глаза.

— Сегодня?

— Да. Монах сказал: «Сегодня ночью вы их увидите». И ещё — там с ними Наира. Она родила. Младенец жив.

Саид кивнул. Провёл пальцем по лезвию.

— Хорошо. Молодец, Фатих. Иди.

Фатих ушёл.

Саид ещё несколько мгновений сидел неподвижно. Потом встал и направился к Осману.

---

Осман стоял под шелковицей, разговаривал с бойцами. Когда Саид приблизился, он кивнул ему. Они отошли в сторону.

— Ну?

— Монахи задумали побег, — тихо сказал Саид. — Сегодня ночью. Выведут детей, женщин и пленных через нижний ход.

Осман прищурился.

— Откуда знаешь?

— Фатих подслушал. Монах и женщина шептались в кладовой.