Там, где плачут камни Том I

Глава 55

«Карс. Следующий день»

На следующее утро Василий сидел за столом и пил крепкий сладкий чай. На кухне суетился Арменак: сковорода шипела, пахло маслом и зеленью.

— Смотри, какой вкусный омлет я тебе сделал, по-армянски, — торжественно поставил он тарелку перед гостем.

Василий взял вилку, разглядел золотистую корочку и, улыбнувшись, кивнул:

— И правда — «сделано в Армении», только почему-то «написано» по-грузински.

Арменак рассмеялся.

— Вот теперь, сынок, ты мне нравишься. А то ходил как тень — хмурый. Жить надо, улыбаться, несмотря ни на какие неприятности.

— Верно, — ответил Василий и сделал ещё глоток чая. — Сегодня иду на дело.

— На какое ещё дело?

— Вот записку вчера посыльный мальчишка принёс. От Ираклия.

Арменак пробежал глазами короткие строки, посуровел.

— М-да… Саркиса схватили. Вытащить его из Ратушной будет непросто: он для них важный, охрану усилят. Риск велик.

— У нас всё получится, — спокойно сказал Василий.

— Уверенность — хорошо, — вздохнул Арменак, — но осторожность — начало начал.

В дверь постучали условным ритмом: два коротких «тук-тук» и один, с паузой — «тук».

— Сынок, открой, это Ираклий, — сказал Арменак.

Василий откинул засов. На пороге стоял Ираклий, за ним — Ласточка. Сердце Василия дёрнулось — он не ожидал увидеть её так скоро. Они вошли быстро, как будто ветер втолкнул их в комнату.

Их взгляды встретились на миг — и в её глазах мелькнуло что-то тёплое, почти неуловимое. Но тут же она отвела взгляд, вернув себе деловое выражение лица.

— Времени нет, — без предисловий начал Ираклий. — Нужно срочно придумать, как вытащить Саркиса. Дело идёт от самого Камо.

— Когда что-то и срочно, и опасно — сразу к нам, — проворчал Арменак, но в голосе слышалась готовность.

— Не будем ворчать, — отрезал Ираклий. — Общее дело. Аня, вся надежда сейчас на тебя.

Ласточка прищурилась; вздёрнутый носик придал лицу упрямое выражение.

— Даже не знаю… Это тебе не Василия из госпиталя вытаскивать, — сказала она с лукавой улыбкой. — Если бы знала заранее, пошла бы учиться на иллюзиониста.

— Да ты любому иллюзионисту фору дашь, — поддержал её Ираклий.

— Одна я не справлюсь, — сразу посерьёзнела Ласточка. — Там будет минимум один жандарм в сопровождении. Сил может не хватить.

— Я пойду с тобой, — поднялся со стула Василий.

— Нельзя, — покачала головой Аня. — Сразу вызовешь подозрение. Нужны две сестры милосердия: они часто там бывают — лечат после допросов. Так нас пропустят. Но где вторую взять? Времени почти нет.

Она на секунду задумалась и перевела взгляд на Василия.

— Если только… если только мы её не придумаем.

— Как это — «придумаем»? — насторожился он.

— У тебя правильные черты, Василий, — сказала Ласточка, уже едва сдерживая смех. — Будь ты девушкой — была бы очень привлекательной.

— Да ну тебя… Давай серьёзно: что ты имеешь в виду?

— То и имею: переоденем тебя в сестру милосердия. Силёнки у «сестры» будут, чтобы справиться с жандармом, если что.

— Это какая-то шутка? — опешил Василий.

Арменак и Ираклий разразились смехом, держась за животы.

Ласточка, однако, смотрела серьёзно:

— Не шутка. Похоже, это единственный быстрый способ добраться до Саркиса. Я знаю, где достать халаты и чепцы. Нужны бинты, йод, пара чистых простыней — и уверенный вид.

— А голос? — хмыкнул Арменак. — «Сестра» с баском — редкое явление.

— Буду молчаливой, — отозвался Василий, уже приходя в себя. — Или осипшей.

— Вот и славно, — заключил Ираклий. — Тогда план такой. Аня ведёт, «сестра» — рядом. Арменак, подготовь сумку: инструменты, пузырьки, всё как положено. Я обеспечу подстраховку у входа и постараюсь отвлечь наружный караул. Работать нужно быстро и чисто.

Арменак кивнул.

— Быстро и чисто — это по мне. Только помните: осторожность — наше всё.

Ласточка поправила на плечах свою шаль и добавила:

— У нас мало времени. Через час выходим. Саркису нельзя оставаться там ни минуты лишней.

---

Час пролетел незаметно. Василий застегнул последнюю пуговицу на халате и посмотрел на себя в осколок зеркала. Чужое лицо смотрело в ответ — женское, с высоким чепцом, скрывающим волосы.

Он поморщился. Нелепо. Странно. Стыдно.

*Господи, — подумал он. — Если бы Яшка меня сейчас увидел...

Но потом вспомнил: это ради дела. Ради Саркиса. Ради революции. Он выпрямился, посмотрел на своё отражение твёрже.

Пройдёт. Главное — не выдать себя.

Когда они вышли во двор, город уже гудел делами, и в этом гуле было удобно раствориться.

---

«Арестный дом на Ратушной.Полдень»

---

К полудню телега подкатила к Ратушной. Ираклий остался в переулке — «на подхвате», — а Ласточка с «напарницей» медленно двинулись к воротам.

Арестный дом на Ратушной стоял всего в двух шагах от бывшей кафедральной церкви, на пересечении брусчатых магистралей в деловом центре Карса. Его строгий фасад с прямыми окнами напоминал соседние здания мэрии — всё здесь дышало холодной властью и порядком.

Сердце Василия стучало — казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Ладони вспотели под перчатками. Каждый шаг давался с трудом — будто ноги налились свинцом.Он старался идти так, как ходят женщины — плавно, мягко, — но это казалось невозможным.

Узнают, — билась мысль. — Сейчас узнают. И всё кончено.

Внутри воздух был прохладным, пахло карболкой и сырой известкой. По коридору тянулся тусклый ряд керосиновых ламп; где-то глухо звякнули ключи, за дверью кашлянул караульный.

Две дамы в белых халатах сестёр милосердия подошли к входу. Молодой жандарм, несший караул, смерил их внимательным взглядом.

Василий опустил глаза, стараясь дышать ровно. Сердце билось так громко, что казалось — его слышно на весь коридор.

— Доброе утро, сёстры, — вежливо поздоровался жандарм. — По какому поводу?

— Мы к арестанту Григоряну, — мягко ответила Ласточка. — Ему плохо, нужна помощь.