Там, где плачут камни Том I

Глава 61

«Севастия. Утро следующего дня»

---

Фатима распахнула узкое окошко: влажный воздух двора пах сеном и конским потом. У ворот загремели колёса, во дворе щёлкали пряжки — конюхи готовились к отъезду вполголоса, стараясь не привлекать внимания. Утренний туман ещё цеплялся за черепичные крыши, но уже таял под первыми лучами солнца.

Из-под арки донёсся резкий голос Саида, затем к её двери подошли шаги.

Глухой стук.

На пороге стоял жилистый парень с широкими плечами — Искандер. В его ясных глазах была странная настороженность человека, который не помнит, откуда ждать опасности, но чувствует её всем телом.

— Госпожа, через полчаса уезжаем. Скажите Илье и Лене, чтобы собирались.

Фатима взглянула пристально и спросила по-гречески:

— Πώς σε λένε? *(Как тебя зовут?)*

Слово повернулось в нём, как ключ — брови едва дрогнули, он вздохнул глубже. Где-то в глубине сознания шевельнулась тень воспоминания: женский голос, поющий колыбельную на этом языке.

— Я знаю, что ты грек. Вижу по глазам. Слышу, как ты откликаешься, когда мы говорим по-гречески. Илья сказал — ты знаешь его сына Василия. Что с тобой случилось? Почему ничего не помнишь?

Искандер побледнел, затем ответил уже по-гречески:

— Ничего не помню, госпожа. Но имена эти знакомы... и перед глазами встают какие-то лица. Снится церковь с синим куполом. И голос матери.

Рука потянулась к шраму на виске — след от пули, которую он не помнил, но которая оставила в теле горькую память. Когда Фатима говорила по-гречески, что-то болезненно сжималось в груди.

В тишине коптил фитиль лампадки у двери.

— Ты знаешь, куда нас везут?

— В Кесарию, в имение Османа. Он говорит, что там будете в безопасности.

— В безопасности? От кого?

— Скорее всего, от вашего мужа. От Али.

— Али здесь? Ты его видел?

— Нет. Но через меня передали письмо от Османа на встречу. У старой мельницы, в полдень.

Сердце Фатимы забилось чаще.

— Это ловушка. Осман не отступится просто так.

— Я тоже так думаю. Но приказы есть приказы. Даже если не помню, почему им следую.

Фатима кивнула:

— Спасибо. Как тебя звать-то?

— Один человек сказал, что зовут меня Антон. Что я был другом его товарища Микаэла. — Искандер нахмурился. — Странно. Имя Микаэл что-то будит во мне. Как эхо в пустом доме.

Фатима вздрогнула. Микаэл — жених Наиры. Наиры, у которой сейчас её дети. Настоящие дети, не спасённая из каменоломен Лена, а родные — те, кого она ищет каждый день.

— Микаэл? Темноволосый, с зелёными глазами?

— Да, точно! Вы его знаете?

— Он жених моей... знакомой. Наиры. — Фатима помолчала. — Если увидишь его, передай — я жива и не перестаю искать.

— Искать?

— Он поймёт. — Она коротко улыбнулась. — Спасибо, Антон. Память — странная вещь. Иногда мы помним то, что хотели бы забыть, а забываем то, что должны помнить.

Искандер поклонился и собрался уходить, но на пороге остановился. Оглянувшись в коридор, он быстро вернулся и протянул ей что-то тяжёлое, завёрнутое в старую тряпицу.

— Возьмите. На всякий случай. Я чувствую — что-то не так с этой дорогой.

Фатима развернула ткань — небольшой револьвер с потёртой рукоятью. Проверила барабан — пули на месте.

— Спасибо, Антон.

Она спрятала оружие под платье. Их взгляды встретились, и в его глазах она увидела что-то знакомое — тень человека, каким он был когда-то.

Искандер кивнул и ушёл во двор. Фатима прикрыла глаза:

— Господи, дай, чтобы всё было хорошо. Дай Али выйти победителем. И помоги найти моих детей... пока они помнят, что у них была мать.

---

В то же утро несколько пар глаз следили за каждым движением в караван-сарае.

Махмуд лежал на крыше харчевни напротив ворот — за глиняным парапетом видел половину двора: как запрягают лошадей, кто входит и выходит. Саид командовал сборами, его резкий голос доносился даже на крышу.

Ниже, в тени виноградной решётки, притаился Микаэл с пустой крынкой — прикидывался разносчиком. Он сразу узнал Фатиму, которую ищет Али. «Проклятые времена», — стиснул он зубы.

Махмуд дважды постучал по черепице — условный знак. Микаэл едва кивнул в ответ.

Через несколько минут ворота караван-сарая раскрылись. Саид выехал первым, рядом держался Искандер — тот смотрел по сторонам с особым вниманием. В телеге сидели Илья с дочкой Ангелиной, у девочки на руках — пудель Лулис. Фатима села рядом.

— Не бойся, Ангелина. Едем в безопасное место.

Лулис беспокойно принюхивался — собаки чувствуют опасность раньше людей.

— Антон, — позвала Фатима. Искандер подъехал ближе. — Если что-то случится... найди свою память. Человек без прошлого — как дерево без корней.

Он кивнул молча. В глазах мелькнула благодарность — или прощание.

Караван тронулся по пыльной дороге на восток. Фатима оглянулась на город: где-то там был Али.

---

А в двух верстах от города, у моста под мельницей, нервно переминался Анвар. Лошадь рядом тревожно била копытом — животные чувствуют страх. Анвар всё проверял подпругу, хотя уже затянул её трижды. «Сафия, доченька, прости. У меня нет выбора. Четырнадцать лет — слишком мало для константинопольской тюрьмы».

Два потока времени текли в разные стороны — один увозил Фатиму в неизвестность, другой вёл Али в ловушку.

---

«Севастия. Мельница у моста. Полдень»

Мельничное колесо скрипело мерно, как старый метроном. Мучная пыль висела в воздухе, оседая на ресницах. От мокрого дерева тянуло сыростью, теплой мукой и речным илом. Солнце било сквозь деревянные рамы косыми лучами.

Осман стоял у перил неподвижно, но напряжение выдавали побелевшие костяшки. *«Она должна понять — я делаю это для неё. С Али она пропадёт. Со мной будет в безопасности»*.

Али шёл вдоль арыка неспешно, не выдавая тревоги. Камни под ногами были скользкие от брызг, усеянные мучной пылью. «Если что — влево, под стойки, к мосту. Анвар ждёт с лошадью».