Там где ты не смотришь

Глава 3

Пар всё ещё стоял в воздухе, будто лениво завис над гладью воды. Эмма — Ливиана — сидела в тёплой купели, обхватив себя за плечи. Кожа разомлела, но в голове — ни капли покоя. Она уже не пыталась отрицать очевидное: всё это было новеллой...Той самой, что оборвалась на полуслове. И она — персонаж. Ливиана Тэарин. Не героиня. Не злодейка. Просто та, чьё имя всплывало в одном-двух абзацах. Фоновая фигура. Но теперь — это она.

Раздался лёгкий стук в дверь.

— Миледи, — осторожно проговорила служанка Рейна, — вам всё ещё тепло? Я принесла ещё отварных масел… и мазь, чтобы легче дышалось. Позволите?

— Всё нормально, — отозвалась Эмма. Голос у неё был тише обычного. — Просто… хочу немного остаться в тишине.

— Конечно, — мягко ответила Рейна. — Я оставлю на подносе. Позовите, если что.

Через несколько минут Эмма вышла из купальни. В комнате уже было тепло, в камине потрескивали дрова. На экране её ноутбука сейчас бы шёл какой-нибудь сериал, в чашке стоял бы чай, а на коленях — плед. Но вместо этого — гобелены, шелка, ароматы лаванды и ромашки. И собственное отражение — всё ещё чужое. Рейна, словно прочитав её мысли, подошла и поставила поднос с лёгким ужином: тёплый отвар, немного хлеба и запечённые фрукты.

— Чтобы вам стало легче, — сказала она. — лекарь велел пока ничего тяжёлого. Эмма только кивнула. Её уже не удивляла забота этой девушки. Но каждый раз от неё будто что-то оттаивало внутри. Она взяла кружку с отваром — и в этот момент дверь снова отворилась.

— Ливи? — раздался женский голос.

Эмма резко обернулась. На пороге стояли трое — женщина в длинном светлом платье, с ясными глазами и тревогой в каждом движении, высокий мужчина с усталым, но сосредоточенным взглядом, и мальчик лет десяти, прятавшийся немного позади.

Эмма ощутила, как её дыхание перехватило. Она не знала этих людей. Ни лиц, ни голосов. Но они смотрели на неё с таким облегчением, будто нашли что-то драгоценное.

— А?.. — сорвалось у неё раньше, чем она успела подумать.

Женщина шагнула ближе, села на край кровати и коснулась её лба.

— Ещё жар… но меньше, — сказала она с видимым облегчением. — Мы так волновались. Ты не просыпалась почти сутки.

«Она — моя мать?» — эхом отозвалось внутри. Глаза этой женщины были такими тёплыми, и всё же — чужими. Эмма сглотнула.

— Всё хорошо, — прошептала она. — Уже легче.

Мужчина подошёл чуть позже. В его взгляде не было ни осуждения, ни паники — только сдержанная тревога.

— Если понадобится лекарь — мы пришлём снова, — сказал он. — Но ты выглядишь… крепче. Это радует.

Эмма кивнула, не зная, как смотреть им в глаза. Она понятия не имела, что сказать, что они ожидают услышать.

И тут мальчик — растрёпанный, с живыми глазами — вдруг подбежал ближе, сел у постели и протянул ей тряпичную куклу.

— Ты держи её, пока не выздоровеешь, ладно? Я не больной, мне не надо.

Эмма взяла игрушку с лёгкой дрожью. Она не знала его имени, но что-то в голосе мальчика пронзило её сильнее любых слов. Он смотрел на неё с такой детской, безусловной привязанностью…

— Кайлен, не приставай, — ласково сказала женщина. — Пусть сестра немного отдохнёт.

Эмма чуть заметно вздрогнула.

Он — её брат. Её?

Она отвела взгляд, чтобы скрыть глаза, полные слёз. В её настоящем мире… когда она болела, никто не приходил. Ни одной матери. Ни отца. Ни детской руки с куклой.

А здесь…

— Ливи? — мать заметила её молчание.

— Я… — Эмма сглотнула. — Спасибо. Просто… просто очень хорошо, что вы пришли.

— Ты у нас одна такая, — с улыбкой проговорила Аделин и мягко провела рукой по её волосам. — Конечно пришли.

Эмма кивнула, не доверяя голосу. Тепло внутри поднималось медленно, как вода в чашке, заполняя каждый пустой угол.

Лорд Эдвар сел в кресло у камина. Он говорил редко, но весомо:

— Я говорил твоей матери, что ты справишься. У тебя сильный дух. Ты в меня пошла.

— В тебя, может, и духом, — заметила Аделин, — но сердце — точно моё.

Они говорили как о ней. И всё же — не о ней. В их голосах звучала любовь к той, кого Эмма теперь заменила.

— А я думал, ты уже не проснёшься! — буркнул Кайлен и снова устроился у кровати. — И тогда я бы стал наследником всего. Представляешь?

— Кай… — укоризненно сказала мать.

— Что? Я же пошутил! — мальчик улыбнулся и тихонько взял её за руку. — Но я рад, что ты здесь. Без тебя в доме скучно.

Эмма сжала его пальцы. Эта простая детская искренность грела сильнее любого пламени.

— Я тоже рада… — прошептала она.

— Мы не будем тебя утомлять, — сказала Аделин, поднимаясь. — Отдыхай, любимая. Мы ещё зайдём позже.

Эдвар кивнул, Кайлен махнул на прощание — и вскоре дверь мягко закрылась.

Тишина снова обволокла комнату. Но внутри всё бурлило.

Эмма откинулась на подушки, глядя в потолок.

Они ведь не настоящие… — мелькнуло в сознании. Это всего лишь новелла. Сон?

Но их прикосновения были настоящими. Их тревога. Их голоса.

А где тогда настоящая Ливиана?

Это честно — занять её место?

В груди защемило.

И всё же… ей не хотелось возвращаться. Не сейчас. Не в одиночество. Не в серые вечера без огня, без этих голосов.

Она закрыла глаза.

Пусть это сон. Но если я здесь — можно… просто немного остаться?

Комната дышала теплом. Пахло лавандой. Где-то рядом была кукла, отвар, и те, кто пришли, потому что она была им нужна.