Там где ты не смотришь

Глава 5

После ужина, когда гости были уже проводены, Ливианна задержалась в зале вместе с родителями. Атмосфера была спокойной, почти домашней — настолько, насколько это возможно в благородном доме. Леди Аделин взглянула на дочь с едва заметной тревогой:

— Ты точно не переутомилась, милая? Если чувствуешь слабость — не стоит себя насиловать. Мы всё понимаем.

— Всё в порядке, мама, — мягко улыбнулась Ливианна. Она старалась говорить уверенно, но в её голосе всё ещё оставалась лёгкая хрипотца.

Лорд Эдвар Тэарин кивнул, но всё равно внимательно посмотрел на неё, как будто пытался сам убедиться, что с дочерью всё действительно в порядке.

— Просто будь осторожна, — сказал он. — Тебе нужно беречь себя. Организм ещё не оправился.

Это уже третий раз за день.
Когда Ливианна наконец поднялась в свою комнату, она облегчённо выдохнула, стягивая с плеч лёгкий вечерний накид.

«Это уже третий человек за сегодня, кто напоминает мне о моём слабом здоровье. Что, я теперь в теле принцессы на горошине?» — мысленно фыркнула она и прошлась к зеркалу.
«Радовалась, что попала в тело благородной девушки, а тут, похоже, комплект — кашляю, бледнею и лежу в обмороке при первом дожде».

Она устало улыбнулась своему отражению и добавила в мыслях:
«Ну ладно, Ливианна, теперь мы с тобой как-то справимся. Надо только понять, где ты в этом теле, а где я».

...

Сначала был голос.
Громкий, пафосный, будто бы закадровый:

> — В мире, где еда обрела сознание… одна сосиска бросит вызов судьбе!

Ливианна — или всё ещё Эмма? — стояла на холмах, усеянных жареным картофелем. В небе летали кукурузные хлопья на дирижаблях из квашеной капусты. По полю скакала буррито в доспехах, а к ней подбежал ананас с мечом из шпажки и заорал:

> — МЫ НЕ СДАЁМСЯ БЕЗ БИТВЫ!

Она отпрыгнула, закрылась крышкой от кастрюли и закричала:

> — Я просто хотела кофе!

В этот момент огромный хот-дог, видимо, генерал армии, обратился к толпе:

> — За свободу холодильников! За принцессу Бутерброду!

…и еда бросилась в атаку. Кто-то схватил её за ногу — возможно, лобстер в пижаме. В панике она закричала:

> — Нееет! Я не хотела участвовать в этом салатном перевороте!

И вдруг — темнота.

Ливианна резко проснулась.

Сердце колотилось, лоб вспотел, но подушка мягкая, шторы тяжёлые, всё вокруг знакомое — её комната в Тэаринхолле.

Она шумно выдохнула, схватилась за голову и сдавленно рассмеялась:

> — О, Господи… Я-то думала, попала в Мир Полного Расколбаса… Слава Богу, я до сих пор здесь.

Она прижалась к подушке и обняла одеяло:

> — Моя кроватка… Моя драгоценная кроватка!

Слуги ещё не зашли. Утро только начиналось. В комнате царила тишина, нарушаемая только её дыханием и едва слышным щебетом птиц за окном.

Она неторопливо села, немного осмотрелась.

> “Надо бы узнать, сколько времени…”

Любопытство пересилило. Она подошла к тумбочке, приоткрыла один ящик, потом другой. Всё аккуратно сложено: какие-то украшения, флаконы с духами, свитки с закладками. Потом — в боковом отделении — она нащупала плотную тетрадь в кожаной обложке.

На обложке — витиеватой вязью: «Л.»

> — Это… её дневник? — пробормотала Ливианна, аккуратно перелистывая первые страницы.

Ливианна открыла дневник.
Провела пальцем по краю обложки — кожа была мягкой, тёплой на ощупь, явно давно пользовались.
Она открыла первую страницу.

Аккуратный почерк, чуть наклонённый, с плавными заглавными буквами.
Фиолетовые чернила чуть потускнели от времени.

> Сегодня он снова прошёл мимо.
Наверное, это глупо… но я всё равно надеялась.

Ливианна вздохнула.

— Опять она пишет о нём. Боже, да у неё что, совсем нет гордости? — пробормотала она, но тут же осеклась.

Это был голос — не совсем её.
Голос той самой девушки. Той, в чью жизнь она вошла.
Эти строчки были не выдумкой. В них было что-то искреннее, хрупкое, почти детское.

Она пролистнула пару страниц.
Дальше записи были светлее, наивнее —
о шалостях брата, о дружбе с Миарой, о сломанной ленте для волос,
о том, как она любит родителей и как мечтает когда-нибудь… просто быть счастливой.

— Так вот какой была Ливианна Тэарин, — шепнула она. — Настоящая. Не просто массовка. Не просто фон.

Она прижала дневник к груди и улыбнулась.
Где-то глубоко внутри шевельнулось странное чувство — то ли грусть, то ли благодарность.
Как будто ей доверили чужую жизнь. И теперь она не имела права относиться к ней легкомысленно.

Она закрыла дневник.
Сегодня будет обычный день. Впереди бал, и многое другое, чего она ещё не могла представить.

Она посмотрела в окно.
Мир был мягким, тёплым, и чуть-чуть волшебным.
И всё это теперь было её домом.