Там где ты не смотришь

Глава 7

Ливианна стояла в своей комнате, а служанка ловко застёгивала на ней платье из мягкой ткани, более простое и удобное для дороги. Корсет был не слишком тугим, юбки — без излишней пышности, а на плечи лёг лёгкий плащ.
— Всё готово, миледи, — произнесла служанка, отступая на шаг и поправляя ворот.

Ливианна кивнула, пробормотав в ответ что-то одобрительное, и взглянула на своё отражение в зеркале.
Ничего так… Похожа на благородную леди, отправляющуюся по делам. Или хотя бы на ту, кто не заблудилась случайно в чужом гардеробе.

Она спустилась вниз, где у входа в поместье уже стояла экипажная карета. Рядом подали вторую — более скромную, для служанок и сопровождающих.

Карета медленно тронулась, колёса заскрипели по гравию дорожки. Сначала было даже интересно — смотреть на проносящиеся деревья, слушать ритм колёс, чувствовать, как качается карета. Но минут через пятнадцать Ливианна ощутила, как начинает мутить.

Вот это покачивает… Не то чтобы прямо укачивает, но… ну пожалуйста, только не это.
Она плотно прижалась к спинке сиденья, стараясь дышать ровно.

— Всё ли в порядке, милая? — обеспокоенно спросила леди Аделин, посмотрев на неё с соседнего сиденья.

— Да, просто… немного… — Ливианна не договорила и лишь слабо улыбнулась, хотя на самом деле ей было не до улыбок.
Неужели у этой девушки ещё и укачивание в дороге было в комплекте? Ну спасибо, тело, спасибо.

Путешествие длилось около полутора часов. Карета остановилась у аккуратного светлого здания с высокими окнами и гербом над входом. Почти сразу же подъехала вторая карета, и из неё, ловко придерживая юбки, вышла Миара — румяная, сияющая, с чуть растрёпанными кудрями, и её мама — грациозная женщина с прямой спиной и спокойным лицом.

Миара радостно замахала рукой: — Ливианна! Ну наконец-то! Я уже думала, вы совсем нас забыли!

Ливианна выбралась из кареты, изо всех сил стараясь выглядеть так, будто её только что не тошнило на каждом повороте.

Вот сейчас главное — не показаться странной. Вдох… выдох… Улыбайся, леди Ливианна. Улыбайся, как будто ты всю жизнь ездила в каретах и не знаешь слова «укачало».

Ливианна собралась с силами, кивнула в ответ Миаре и шагнула вперёд, по возможности ровно, будто в ней не бушевала внутренняя буря. Матери обменялись приветственными фразами, и все вместе направились к дверям здания.

Внутри было просторно и светло. Высокие окна пропускали мягкий дневной свет, отражающийся от отполированного до блеска пола. Воздух пах свежим деревом, дорогими тканями и тонкими духами. Вдоль стен стояли манекены в полуработе — на одних висели роскошные заготовки платьев из переливающегося шёлка, на других — целые ансамбли с кружевами и лентами, ещё не собранные до конца. Здесь царила атмосфера сосредоточенного творческого безумия — но очень изысканного и аристократичного.

Ателье «Тейн», как она помнила из новеллы, считалось лучшим не только в столице, но и за её пределами. Только самые влиятельные дома могли себе позволить заказывать здесь наряды. Ну да, конечно… всё как в сказке. Теперь ещё бы не опозориться, выбирая платье для бала, на котором будет полкоролевства.

— Мы записаны на примерку к мадемуазель Илори, — сказала леди Аделин, и почти сразу к ним вышла женщина в изящном тёмно-синем платье, с волосами, убранными в причудливую причёску. Её движения были отточенными, словно она сама была манекеном, сошедшим с подиума.

— Добро пожаловать, — сдержанно улыбнулась она. — Вас уже ждут. Прошу следовать за мной.

Когда они прошли вглубь салона, Ливианна поймала своё отражение в огромном зеркале, и на секунду ей показалось, будто она действительно становится частью этой жизни. Не гостья. Не подмена. А настоящая Ливианна Тэарин, которая приехала выбирать платье для бала.
Просторная примерочная, куда их проводили, была залита мягким светом. Тут не было привычной суеты магазинов — всё двигалось неторопливо, но с чётким знанием своего дела. Вдоль стен стояли тумбы с рулонами тканей, аккуратно развёрнутыми, будто они сами собирались предстать в роли моделей. Атмосфера была почти священной — как будто здесь не одежду шили, а творили искусство.

— А теперь… — произнесла мадемуазель Илори, осматривая девушек внимательным взглядом, — начнём с выбора ткани.

И началось. Леди Аделин с восторженной Миарой обсуждали оттенки, примеряли отрезы к лицу, проверяли, как играет свет на ткани. К ним присоединилась и мама Миары — грациозная и немногословная. Каждая пара рук перебирала шелка, бархат, органзу, переливающийся шифон. Всё это было похоже на бал для тканей: каждый материал тянулся на поклон, ожидая, что его выберут для великого выхода.

Ливианна, тем временем, молча старалась не потерять сознание.

Она стояла неподвижно, как статуя, когда к ней прикладывали ткань за тканью.

— Хм… этот оттенок подчёркивает цвет ваших глаз, миледи, — сказала одна из мастериц, прижимая к её плечу кусок тонкого серебристо-лавандового шёлка.

Мои глаза? Я, честно, даже не уверена, какого они сейчас цвета, — подумала Ливианна, но только кивнула, неуверенно улыбнувшись.

Потом начался этап измерений.

— Руки в стороны… подбородок чуть выше… дышите ровно… нет, не задерживайте дыхание… ох, миледи, вы бледны.

Я не бледна, я просто осознаю, что стою в белье перед тремя незнакомыми женщинами и что у меня точно где-то заколка в спине вонзается. Всё в порядке.

Мастериц это не смутило — они делали свою работу чётко и быстро, словно скульпторы, привыкшие работать даже с мрамором, который качается от легкого дуновения.

— Она выглядит немного усталой после дороги, — шепнула леди Аделин, и в ответ послышалось сочувственное "о, конечно". Её молчаливость восприняли как утончённую слабость благородной натуры, а не внутреннюю панику попаданки.

Пока на неё драпировали будущие силуэты платьев, Ливианна мысленно вела репортаж:

Тридцатый слой ткани… Я больше не чувствую рук. Возможно, у меня теперь новое хобби — быть манекеном. Мой корсет начинает мыслить за меня. Если я упаду, пусть это будет изящно и в сторону бархатных занавесок. Там, наверное, мягко.