Там, где варится любовь

Глава 3. Лишний ингредиент

Я проснулась за пять минут до будильника, словно кто-то невидимый коснулся моего плеча и прошептал: «Пора». За окном, вопреки вчерашнему ливню, робко пробивалось солнце. Лучи путались в мокрых ветвях клена, превращая капли на стекле в крошечные бриллианты.

Это был хороший знак. Я решила верить в знаки.

Сегодняшнее утро отличалось от всех предыдущих. Сегодня я больше не хотела быть просто бариста, которая подает кофе и прячет взгляд. Вчерашние пятнадцать минут в темноте, когда мы с Максимом говорили о мечтах под шум дождя, изменили всё. Я чувствовала, что между нами натянулась тонкая, едва заметная нить. И сегодня я собиралась сделать шаг, чтобы эта нить не порвалась, а сплелась в узел.

Я собиралась дольше обычного. Перемерила три блузки, прежде чем остановилась на той, что была цвета топленого молока — мягкой и уютной. Чуть-чуть туши на ресницы, капля духов с ароматом ванили за ухо. Я смотрела в зеркало и видела там не уставшую студентку-заочницу, а девушку, готовую к маленькому чуду.

По дороге в «Зерна и Чувства» я почти летела, перепрыгивая через лужи. Город умылся и пах свежестью, мокрым асфальтом и надеждой.

— Ого, кто это у нас тут сияет ярче начищенного питчера? — Лиза встретила меня у входа, опираясь на швабру, как на скипетр.

— Просто хорошее настроение, — я попыталась скрыть улыбку, завязывая фартук, но щеки предательски вспыхнули.

— Ага, «просто», — протянула Лиза, подмигивая. — И это «просто» настроение, наверное, носит дорогие костюмы и приходит ровно в восемь?

— Лиза! — шикнула я, но не смогла удержаться от смешка.

— Ладно-ладно, молчу. Но заметь, ты даже бейдж прицепила ровно, а не вверх тормашками, как обычно по понедельникам. Это любовь, подруга.

Я отмахнулась от неё, но внутри всё пело. Я подошла к своему рабочему месту и начала настройку помола. Звук работающей кофемолки был для меня лучшей музыкой. Сегодня я задумала кое-что особенное.

Максим всегда пил двойной эспрессо. Черный, крепкий, без компромиссов. Но вчера он сказал, что иногда ему хочется чего-то другого, но он не знает чего. Я решила рискнуть.

— Что ты там колдуешь? — Лиза заглянула через мое плечо, когда я доставала с верхней полки баночку с кленовым сиропом и мельницу с морской солью.

— Авторский латте, — ответила я, сосредоточенно взбивая молоко. — Кленовый сироп, щепотка соли для контраста и немного мускатного ореха.

— «Соленый поцелуй»? — хмыкнула напарница.

— «Утренний бриз», — поправила я её. — Это для... для пробы.

Молоко в питчере закрутилось в идеальную воронку, превращаясь в глянцевый, плотный микро-крем. Я знала, что у меня есть ровно десять минут до его прихода. Я хотела, чтобы этот напиток стал моим посланием. Без слов. Просто вкус, который скажет: «Я запомнила, что ты хочешь перемен. Я слышу тебя».

Семь пятьдесят пять.

Я выставила чашку на подогрев. Сердце начало отбивать ритм где-то в горле. Руки слегка дрожали, и мне пришлось сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться.

— Спокойно, Аня, — прошептала я сама себе. — Это просто кофе. Просто мужчина. Просто утро.

Но кого я обманывала? Это было не просто утро.

Семь пятьдесят восемь.

Я проверила витрину с десертами, поправила салфетки. Все было идеально. В колонках тихо играл инструментальный кавер на «La Vie En Rose». Атмосфера была пропитана уютом и ожиданием.

Семь пятьдесят девять.

Я встала у машины, положив ладонь на теплую поверхность. Я была готова. Я придумала фразу. Не банальное «Доброе утро», а что-то вроде: «Сегодня солнце решило заглянуть к нам, и я подумала, что вам тоже нужно немного света в чашке». Нет, слишком пафосно. Может: «Я приготовила для вас эксперимент»? Да, так лучше.

Восемь ноль-ноль.

Дверной колокольчик звякнул. Этот звук, обычно такой привычный, сегодня прозвучал как гонг, возвещающий начало представления.

Я подняла глаза, набрав в легкие воздуха для приветствия, и улыбка, уже заготовленная на моих губах, застыла.

Максим вошел не один.

Рядом с ним, цокая высокими каблуками по нашему деревянному полу, шла женщина. Нет, не просто женщина. Это была стихия. Высокая, в безупречном бежевом тренче, небрежно наброшенном на плечи, с укладкой, которая стоила, наверное, как моя зарплата за полгода.

Она что-то говорила, громко смеясь, и — о боже — держала его под руку. Её пальцы с идеальным красным маникюром по-хозяйски сжимали рукав его пиджака.

— ...и я ему говорю, что этот бетон никуда не годится! Представляешь? — её голос был звонким, уверенным, заполняющим всё пространство маленькой кофейни.

Максим шел рядом, глядя в планшет, который держал в свободной руке. Он выглядел не так, как обычно. Его брови были сведены к переносице, между ними залегла глубокая складка. Он казался напряженным, словно натянутая струна.

Мой мир, такой теплый и солнечный секунду назад, покачнулся.

Они подошли к стойке. Я стояла, прижав к груди тот самый питчер с молоком, и чувствовала, как кровь отливает от лица.

Максим, наконец, оторвался от экрана. Его взгляд скользнул по мне, но в нем не было вчерашнего тепла. Это был взгляд сквозь стекло.

— Доброе утро, — бросил он на автомате и тут же снова уткнулся в планшет. — Мне как обычно. И... Лена, что ты будешь?

Женщина — Лена — облокотилась на стойку, окинув меня оценивающим взглядом с головы до ног. Я почувствовала себя маленькой, серой и неуместной в собственной кофейне. В её глазах читалось легкое пренебрежение, с каким смотрят на слегка пыльную мебель в отеле.

— Ой, даже не знаю, — она скривила идеально очерченные губы. — Арабика у вас хоть нормальная? Не кислит?

— У нас стопроцентная арабика, смесь Бразилии и Эфиопии, — мой голос предательски дрогнул. — Очень сбалансированный вкус.

— Ну-ну, — хмыкнула она, словно сомневаясь, что я вообще понимаю значение слова «сбалансированный». Она повернулась к Максиму и, протянув руку, смахнула невидимую пылинку с лацкана его пиджака. Этот жест был таким интимным, таким привычным, что меня словно ударили под дых. — Макс, дорогой, ты сегодня такой рассеянный. Убери гаджет, мы же завтракаем.