Там где ветер плётет

Пролог

В деревне, спрятанной среди высоких гор, зима всегда приходила внезапно. Люди знали: пока снег не ложится на крыши ровным ковром, пока пурга не завывает за окнами, нельзя быть спокойными. Дым из труб клубился над крышами, скользил по ветру, а снег ложился на землю мягко, как будто сам лес решал, где быть. Дети катались с горок, ловили снежинки на ладони, а взрослые заботливо складывали дрова и шептались о прошедшем дне. Но даже среди привычного смеха ходила старая легенда — легенда о том, кто живёт в черном лесу у скал, о Зимнем Колдуне. Говорили, что лес этот непроглядный. Деревья стояли столетиями, их ветви переплетались и шептали свои древние тайны. Ветер, проходя сквозь ветви, переносил звуки — будто лес сам рассказывал истории тем, кто умеет слушать. Вечерами, когда пурга заглушала все звуки, старики собирали детей вокруг огня. Они начинали шептать истории, и дети слушали, затаив дыхание, ведь в этих историях страх переплетался с уважением, а холод с тайной. В ту ночь, когда метель стучала по крышам и трещали сосны, старая няня разложила на полу олений мех и пригласила детей сесть как можно ближе к огню.

— Небось кто-то Колдуна Зимнего рассердил, — тихо сказала она. — Раз пурга такая завывает и снег кружит, будто сам мир шепчет…

— А кто это такой? — робко спросила девочка, сжимая край меха.

— Садитесь, — ответила няня, и голос её словно стал частью метели. — Это история о давнем обетателе, который живёт в черном лесу у скал с тех времён, когда люди ещё не смели выходить за пределы своих деревень. Он — хозяин зимы, метелей, снегопадов и льда. Каждый морозный узор на ветке, каждая снежинка, что падает с неба, подчиняются его воле. И в его земли лучше не ходить.Дети прижались ближе друг к другу. За окнами ветер завывал, словно говорила сама зима.

— Почему нельзя туда идти? — спросил мальчик, дрожа от волнения.

— С того леса мало кто возвращается, — тихо произнесла няня. — А кто пытается навредить его территории — исчезает навсегда. Иногда кто-то возвращается, но молчит о том, что видел. И даже в этом молчании — предупреждение: не нарушай границ, не тревожь силу, которую не понять. Она замолчала, оглядывая детей. Пламя танцевало на стенах, и казалось, что сама комната стала частью

леса. Затем она продолжила, едва слышно:

— И есть те, — шепнула она, — кого колдун выбирает сам. Редко, почти никогда. Но если он заметит человека, судьба его будет связана с его землёй навечно. Куда бы ни ушёл, что бы ни делал — придёт. Почти никто не узнаёт заранее…

За окнами метель усилилась. Лёд дрожал на стеклах, словно кто-то невидимый проводил по нему пальцами. Дети почувствовали, что лес, о котором говорит няня,

совсем близко, хотя за стенами был обычный двор.

— Но он не злой и не добрый, — добавила няня, — он просто есть. И всё, что случается, случается по его воле. Не смейте смеяться над этим, иначе зима услышит. - И ветер словно подтвердил её слова, пронесся по дворам, засыпав дорожки снегом, и на мгновение тишина застыла, как будто слушала.

— Черный лес был непроглядным, и снег там никогда не таял. Ветви, будто живые, скручивались в узоры, подчиняясь древним законам. Именно там жил Зимний колдун.

Он был высоким, стройным и грациозным, словно сделанным из льда и света зимнего утра. Белые волосы, как первый снег, ниспадали на плечи, голубые глаза мерцали, будто светился лёд в глубине озера. Его уши слегка заострённые, движения точные и размеренные — каждое, словно заклинание. Когда он шёл, снег ложился ровно, крошечные снежинки поднимались и кружились, как будто танцуя, ветер менял направление. Деревья склонялись, а олени и птицы подходили ближе — они знали: колдун идёт.
Он не был злым или добрым. Он был силой зимы, хранителем древнего леса. Каждое его движение отзывалось в природе: узоры льда на ветках повторяли его мысли, снегопады начинались и кончались по его воле. Но в глубине души колдун носил тяжесть давней клятвы, заключённого матерью одной девочки: она должена была ждать ребёнка.

«Как бы ни прятались люди, как бы ни сопротивлялись — дитя придёт ко мне»,

— повторял он себе. Он наблюдал за деревней из тени, под маской обычного человека, и каждый день искал признаки того, кто был отмечен судьбой. Иногда его взгляд останавливался на ком-то необычном — слишком внимательном к легендам, любопытном к природе, с лёгкой тревогой в сердце. Тогда внутри колдуна слегка колыхалась тревога: метка пробуждается, и скоро он встретит того, кого ждал веками.

Лес, снег и ветер подчинялись ему, но он всё ещё ощущал тяжесть будущей встречи.
И каждый, кто слышал эту легенду, понимал:
Сила его настоящая, древняя и неизбежная.
Перед ним не устоять.
И тот, кто отмечен, не сможет избежать его.