Там, где я нашла себя

ГЛАВА 6

Я проснулась раньше будильника. Не от тревоги, как раньше, а от тишины — живой, мягкой.
Мара лежала у меня в ногах, свернувшись клубком, и, стоило мне пошевелиться, подняла голову, посмотрела строго, как будто спросила:
«Ты чего? Мы ещё спим.»
Но потом потянулась, зевнула и прыгнула на пол — день начался.
Я спустилась вниз. На кухне было прохладно и пахло деревом и утренним светом. Сделала себе простой завтрак — тост с мёдом и чашку травяного чая.
Пахло невероятно: мёд, чуть мяты, и ощущение, будто кто-то тихо гладит по плечу.
Когда я вышла на улицу, Анна уже стояла у калитки.

— Доброе утро, — сказала она, улыбаясь. — Сегодня покажу тебе, где ты сможешь работать. Выбирай, к чему душа лежит. У нас вариантов много.

Мы пошли по тропинке. Солнце едва поднималось над соснами — золотая полоска, растекающаяся по дому, дорожке, траве.

Первым делом Аня привела меня к огородной зоне — просторной, ухоженной, разделённой на секции по типам культур.

— Мы используем пермакультурную систему, — сказала она, нагибаясь и показывая грядку с мульчей. — Почву не копаем. Слой мульчи сохраняет влагу, защищает от сорняков и даёт питание.
Я удивлённо кивнула — выглядело это всё очень правильно, чисто, аккуратно.

— Здесь у нас зелень, — Анна провела рукой вдоль грядки, — Здесь корнеплоды. Дальше — томаты и перцы, теплица рядом. Мы всё выращиваем без химии, только органика: компост, настои трав, зола.
Я слушала — и внутри что-то успокаивалось. Всё здесь было логичным, добрым, неспешным.

— Работа на грядках — это терапия, — продолжила Анна. — Если надо успокоить голову — это самый лучший вариант.

Она не смотрела на меня, но знала, что сказала именно то, что мне нужно услышать.

Дальше был сад — яблони, груши, сливы, вишни. Деревья были молодые, но уже давали плоды.

— Мы формируем крону мягко, — пояснила Анна. — Минимальная обрезка, только санитарная. Полив капельный — видишь вот эти тонкие трубки? Это облегчает труд.

Пахло влажной землёй, соком листьев и чем-то сладким, едва уловимым — как напоминание о прошлом лете.

— В саду нужна помощь с прополкой, сбором, обработкой. Работы спокойные, размеренные.

Я провела пальцами по тёплой, чуть шероховатой коре яблони — и почувствовала странную нежность.

Мы шли дальше, и воздух стал плотнее — пахло сеном, тёплым мехом и чем-то очень земным. В леваде гуляли лошади — крепкие, блестящие, спокойные.

— Лошади — наше сердце, — сказала Анна тише, — Здесь можно помогать с кормлением, уборкой денников, раздачей сена, чисткой самих лошадей. Работа физическая, но очень полезная, если голова забита.

Я взглянула на лес и снова почувствовала ту тревогу, что и вчера, когда возвращалась домой…
Но быстро отогнала.
Солнце светило на спины лошадей, они тихо жевали сено — всё было мирным. Но внутри закололо: где-то там, в лесу, вчера что-то стояло.
Анна ничего не заметила.

Мы прошли дальше — и услышали звуки фермы. Корова мычала негромко, будто приветствуя день. Гуси спорили между собой. Коза стояла на высокой деревянной платформе и смотрела на нас свысока, как королева.

— Вот тут, — сказала Анна. — Ферма много работы требует. Кормёжка утром и вечером, вода, подстилка. У нас коровы, козы, овцы, несколько свиней. Все ручные, спокойные, но со своим характером.
Она показала крупную корову с белым пятном на лбу:

— Это Мила. Умнее некоторых людей. А вот там — Кнопа, коза, которая умеет открывать практически любые замки, если захочет, и периодически выпускает животных. Ловить всех потом та ещё забава.

Гуси переговаривались так шумно, что казалось, будто обсуждают мировые новости.

— Птичий двор — очень весёлое место, — усмехнулась Анна, — Куры, гуси, утки. Утки — философы. Гуси — охрана. Куры — рабочая сила.

Мы смеялись обе.

— А что я могу выбрать? — спросила я.

Анна посмотрела на меня долгим, тёплым взглядом.

— Не выбирай сейчас. Смотри. Прислушивайся. Место само скажет, где тебя ждут.

Это прозвучало странно, почти мистически… Но почему-то — правильно.
Мы шли по дорожке обратно, и я ловила себя на том, что дышу глубже. Что внутри — тихо. Что день кажется правильным. Впервые за очень долгое время.