Там, где я нашла себя

ГЛАВА 7

Я проснулась ещё до рассвета — не от тревоги, а от какого-то странного внутреннего толчка. Как будто внутри меня кто-то тихо сказал: «Вставай. Сегодня всё начнётся по-настоящему.»

Мара лежала свернувшись клубочком под боком, согревая меня своим маленьким горячим телом. Когда я пошевелилась, она сонно подняла голову, посмотрела на меня одним открытым глазом, и ворчливо фыркнула, мол: «ну и куда ты собралась так рано?»

На кухне стояла тишина — но не пустая, а живая. Та, которая почти физически ложится на плечи, как плед.

Пока я намазывала мёд на хлеб, в памяти всплыли картинки вчерашних прогулок: теплицы, огород с запахом тёмной земли, ферма с гулкими голосами животных, птичий двор, где гуси спорили со всем миром… и конюшня.

Я вспомнила, как лошади смотрели на меня — будто в самую душу. Честно. Ровно. И я впервые за долгое время почувствовала, что могу кому-то доверять.

— Похоже, выбор сделан, — сказала я вслух и допила чай.

Анна ждала меня у калитки и смотрела так, словно уже знала, что я выберу.

— Ну? — спросила она, улыбаясь.

— Лошади.

— Я так и думала.

Мы шли по тропинке, и утро пахло холодом, дымом и чем-то новым. Солнце только поднималось, золотя верхушки сосен. Тени были длинными, как следы прошлого, которые постепенно стираются.
У входа в конюшню нас встретила женщина лет сорока с сильными руками, уверенной осанкой и добрым, но строгим взглядом.

— Светлана, — представила Анна. — Наш главный человек по лошадям.

— Значит, новенькая? — Светлана кивнула. — Ладно. Сначала — денники. Потом сено. После обеда — чистка. Сегодня тебе хватит.

Она говорила без сантиментов, но в голосе было что-то тёплое — как у человека, который любит свою работу настолько, что ценит каждого, кто приходит сюда искренне.

Уборка оказалась тяжелее, чем я представляла. Но какой же это был странный, почти медитативный труд.
Запах сена, сухой древесины, тепло лошадиных тел — всё это успокаивало лучше любых психологических практик.

Где-то в середине работы я наклонилась, чтобы подгрести последние опилки у стены, и в этот момент почувствовала лёгкое, но настойчивое давление в спину.
Не успела даже понять, что происходит, как меня буквально подпихнули под пятую точку — так чётко, уверенно и неожиданно, что я потеряла равновесие и растянулась прямо в проходе, хватаясь за вилы, сено и собственное достоинство.

— А-а! — выдохнула я, глядя в потолок. — Отлично. Просто идеально.

Надо мной склонилась любопытная морда той самой гнедой лошади. Она с невинным видом принюхивалась, будто спрашивала, живая ли я.

— Ты серьёзно? — простонала я. — Мы же только знакомимся!

Лошадь фыркнула, сделав шаг назад, и выглядела так, будто ей искренне интересно, что я буду делать дальше.
Светлана, появившаяся на звуки моего изящного падения, остановилась в проходе, упёрла руки в бока и еле сдерживала улыбку.

— О, поздравляю, — сказала она. — Тебя выбрали.

— На что? — спросила я, всё ещё лежа на полу.

— Лошадь проверяет новичков. Если не убежала после первого пинка — значит, человек нормальный.

— Нормальный человек уже ушёл бы домой, — проворчала я, пытаясь подняться. — Или хотя бы сохранил остатки гордости.

Светлана хмыкнула:

— Гордость здесь всё равно не выживает. Зато здесь выживают самые стойкие.

Гнедая снова потянулась ко мне мордой, ткнула носом в плечо — уже мягко, почти извиняясь.

— Извини принимается, — пробормотала я, наконец вставая. — Но так мы далеко пойдём… под землю.

Лошадь тихо фыркнула, и могу поклясться, что в её взгляд закралось что-то вроде ехидства.

После того, как я закончила с выделенными для меня денниками, мне дали время немного отдохнуть. Я взяла бутылку с водой и пошла к левадам. Села на стог сена и принялась наблюдать за лошадьми. Так незаметно прошёл час и я отправилась работать дальше.

Сено оказалось легче — и даже приятнее. Разносить его по кормушкам было чем-то похожим на заботу. На медленное успокоение.
Когда светлая кобыла осторожно коснулась моей руки губами, будто проверяя, не новичок ли я в этой жизни вообще, что-то внутри меня щёлкнуло.
Точно так же меня когда-то касались… Нет. Ошибочка. Не туда.
Я быстро перевела дыхание. И улыбнулась — впервые спокойно за много месяцев.

Я полностью погрузилась в работу и даже начала разговаривать с лошадьми, которые были рады видеть меня с охапкой сена в руках. Время до обеда пролетело незаметно. Вымыв руки и умывшись, я пошла подкрепляться.

В таверне пахло жареной тыквой, хлебом и корицей. Мой желудок одобрительно заурчал — кажется, он тоже решил начать новую жизнь.
Я выбрала стол у окна, но не успела сесть — напротив появилась девушка в фартуке, с чуть растрёпанной косой и мягкой улыбкой.

— Ты Инга, да? Я Лена.

Мы сели вместе, и разговор потёк легко — как будто мы знали друг друга раньше. Она рассказала, что живёт здесь полгода, работает и в таверне, и в мастерской.

— Я долго думала, ехать ли сюда, — сказала она, играя ложкой. — Читала про старую историю… ну, про убийцу, который в лесах орудовал. Давно-давно. Части тел находили.

Мой желудок съёжился.
Но Лена продолжила уже спокойнее:

— Но когда я приехала сюда… всё внутри сразу стало тише. Тут чувствуешь: место — доброе. Люди добрые. Как будто что-то держит тебя за плечи и говорит: «дыши».
Я кивнула.
Я тоже это чувствовала.
Хотя… вчера в лесу мне показалось совсем другое.

После обеда — снова конюшня Светлана вручила мне комплект щёток:

— Держи. Начнём с Зарины. Не бойся, она душевная.

Зарина действительно оказалась довольно миролюбивой лошадкой, которая снисходительно прощала мои неумелые попытки её почистить.
Она терпеливо стояла, пока я осторожно вела щёткой по тёплой блестящей шерсти.
Каждое движение было как поглаживание собственных нервов.