Там, где замерзает время

1 глава. Не та дорога

Снег падал крупными, ленивыми хлопьями, оседая на лобовом стекле быстрее, чем дворники успевали с ними справляться. За окном проплывал бесконечный зимний лес — сосны стояли как молчаливые часовые, укутанные в тяжёлые белые шубы, и лишь изредка мелькали голые чёрные ветки лиственных деревьев, похожие на трещины в сером небе. Дорога вилась между ними узкой серой лентой, и чем дальше мы забирались, тем гуще становился лес, тем выше — сугробы на обочинах.

Я смотрела в окно, прислонившись виском к холодному стеклу, и слушала голосовое сообщение от Ханы. Голос подруги звучал возмущённо и громко даже сквозь динамик телефона:

«Эбби, я, конечно, всё понимаю — романтика, приключения и всё такое, но какого чёрта вы поехали на машине? Ты вообще смотрела прогноз? Там снегопады на всём восточном побережье! Взяли бы билеты на самолёт, как нормальные люди! Ты же ненавидишь долгие поездки, ты сама мне сто раз говорила, что у тебя спина затекает через два часа. Я просто в шоке, честное слово. Позвони мне, когда будет связь, я волнуюсь!»

Сообщение закончилось. Я вздохнула и принялась набирать ответ:

«Я пыталась. Ты же знаешь Мэта. Он уже всё решил. Сказал, что это будет „наше маленькое путешествие“. Я три раза предлагала полететь на самолёте. Бесполезно. Не волнуйся, всё нормально, просто долгая дорога».

Я нажала «отправить», но сообщение зависло — связь то появлялась, то пропадала. Я убрала телефон в карман куртки и снова уставилась в окно.

— Всё в порядке?

Мэтью оторвал взгляд от дороги и покосился на меня. Он заметил, как я хмурюсь, и теперь пытался изобразить заботу — тот самый взгляд, который всегда появлялся, когда он понимал, что я расстроена, но не хотел признавать, что причина в нём.

— Да, просто устала, — ответила я нейтрально.

— Эй, — он потянулся и легонько сжал моё колено, не отрывая второй руки от руля. — Послушай. Мои родители тебя обязательно полюбят. Я им столько о тебе рассказывал, они уже мечтают познакомиться. Мама даже приготовит свой фирменный яблочный пирог. Серьёзно, всё будет супер.

Я повернулась к нему. Он улыбался — открыто, уверенно, как всегда. Мэтью вообще был из тех людей, которые никогда не сомневались в собственной правоте. И, наверное, именно это меня когда-то и привлекло. Его непоколебимая уверенность казалась надёжностью. А теперь всё чаще казалась глухотой.

— Тебе не кажется, что мы немного торопимся? — спросила я осторожно. — Мы встречаемся всего шесть месяцев, а ты уже везёшь меня знакомиться с семьёй в другой штат. Как будто мы...

— Встречаемся шесть месяцев, — перебил он, продолжая улыбаться, — после того как я год за тобой ухаживал. Итого — полтора года. Всё идёт своим чередом, Эбби. Не накручивай себя. Всё будет хорошо.

Я открыла было рот, но тут же закрыла. Спорить с Мэтом было бесполезно — я поняла это ещё в первые месяцы наших отношений. Если он чего-то хотел, он этого добивался. Не грубой силой, нет — он просто продавливал мягко, но неумолимо, как вода точит камень. И когда я наконец согласилась стать его девушкой после года его настойчивых ухаживаний, я почти поверила, что это и есть счастье — быть выбранной кем-то настолько целеустремлённым.

Неплохие полгода совместной жизни. Но и не счастливые. Скорее — удобные. Он был заботлив, а также был щедр на слова, но скуп на компромиссы. «Я же для нас стараюсь», — говорил он каждый раз, когда я пыталась предложить что-то своё. И я замолкала. Я вообще хорошо умела свыкаться.

Этому я научилась в детстве.

Отчим появился в нашей жизни, когда мне было девять, а моим младшим сёстрам — семь и пять. Хороший человек, говорила мама. Ответственный, строгий, но справедливый. Вот только справедливость его имела странную избирательность. Своим сыновьям, которые родились позже, он прощал всё — и разбитые вазы, и крики, и двойки в школе. А девочки — неродные дочери — должны были быть тихими, послушными и согласными. На любое «нет» он отвечал молчанием. Не криком, не наказанием — просто переставал замечать. И мать, которая боялась снова остаться одна, принимала правила игры. Неделями я могла ходить по дому как призрак — ни одного взгляда в мою сторону, ни одного слова. Я научилась соглашаться, потому что невидимость была страшнее любого скандала.

Ты умеешь адаптироваться, — сказала я себе тогда. Это твой главный навык. Ты можешь приспособиться ко всему.

И к Мэту я приспособилась. Убедила себя, что его упрямство — это сила. Его эгоизм — это просто мужская природа. А мелкие уколы, которые я чувствовала каждый раз, когда он принимал решение за нас обоих, — это просто моя собственная чувствительность, с которой нужно работать.

— Навигатор сбился, — голос Мэта вырвал меня из мыслей.

Я моргнула и посмотрела на приборную панель. Экран навигатора мигал, показывая серый фон вместо карты, а в углу крутился значок «поиск сигнала».

— Странно. Попробуй телефон.

Я достала телефон и открыла карту. Приложение зависло на заставке, потом выдало ошибку: «Не удалось определить местоположение». Я нахмурилась и перезагрузила приложение — то же самое.

— Не работает. Вообще. Как будто не улавливается сигнал от спутников.

— Да ерунда какая-то, — пробормотал Мэт, постучав пальцем по своему навигатору.

Машина замедлилась. Впереди дорога раздваивалась, уходя двумя серыми языками в лес — один налево, другой направо. Обе выглядели одинаково заснеженными, обе терялись между тёмных стволов. Ни указателя, ни столба с отметками.

Мэт остановил машину прямо перед развилкой.

— Ну и куда?

Я вгляделась в обе дороги. Левая уходила чуть в гору, петляя между высокими соснами, — снег там казался нетронутым, словно по ней давно никто не ездил. Правая была чуть шире, с колеёй от протекторов, уходящей вниз, в тень деревьев. Что-то в этой правой дороге мне не понравилось. Какое-то смутное, необъяснимое чувство в груди.

— Мне кажется, налево, — сказала я. — Интуиция подсказывает.

Мэт фыркнул. Не зло, скорее снисходительно.