Там, на неведомых дорожках

Глава 2. Школьная пора

Бросив короткий взгляд на наручные часы, Ася огляделась, подмечая, как же много было людей вокруг — чтобы собрать в школьном дворе всех учащих, учащихся, их родителей и гостей из вышестоящих инстанций даже пришлось воспользоваться заклятием незримого расширения.

Присутствие последних всегда бесило: зачем каждый год на школьную линейку было приглашать знаменитых выпускников, замминистра по учебной части и президента Волшебной России? Всё равно их никто, кроме началки и директора, не слушал. А они говорили долго, нудно, монотонно и невыносимо скучно — впору было трансфигурировать кровати и ложиться спать.

В нескольких метрах от неё взорвалась от хохота группа учениц девятого «А» класса. Ася умиленно улыбнулась; глядя на них — таких весёлых, румяных, в чёрных платьях с фартуками, — она вспомнила себя ровно год назад. Ещё до всех экзаменов, которые попортили нервов больше, чем все девять лет обучения.

— Ну ты как старая бабка, — закатил глаза Илья, подслушав, как Ася рассказывает Маше о внезапном приливе ностальгии по прошлому.

Ася в ответ закатила глаза и вдруг подпрыгнула, радостно помахав — это она увидела Алину, которая вела за руки весь свой выводок, состоящий из младшей сестры и двух братьев. Мягко подтолкнув ребят к их классам, Алина шумно выдохнула, пригладила русые волосы и подошла к своим, жалуясь:

— Это ужас какой-то: один воет, что не хочет в школу, второй ревёт, что он хочет пойти в других брюках, третья ноет, что ей не так заплели косички! У-у-у, дайте мне верёвку и мыло, я хочу стать Есениным!

Услышавшие её рассмеялись, а Маша понимающе обняла её за плечи, говоря:

— У вас они хоть маленькие. У нас вон взрослые лбы, Пашка вообще в институте учится, а всё равно: Колька орёт, что не может найти свой галстук, Пашка пытается вспомнить, куда дел портфель, мама с бабушкой спорят о том, как правильно воспитывать детей, а папа кричит, что ему нужно уединение, иначе он никогда не закончит свою очередную картину… Нет, первое сентября — поистине сумасшедший день! Каждый год дурдом на выезде!

— И директриса с вами согласна, — важно кивнула Ася, и все, как один, посмотрели на директора.

Светлана Валентиновна Орлова, женщина среднего возраста с короткими медно-рыжими волосами и голубыми глазами, стояла в окружении учителей и важных гостей и вид имела крайне недовольный. Словно заметив на себе ученические взгляды, она повернула голову на десятиклассников, сощурилась, но, найдя знакомые рыжие макушки, возвратилась к разговору.

— Готов поспорить, — деловито сказал Егор, — все дело в том, что Аничкин обрадовал её вестью об обязательных курсах повышения квалификации для всех учителей.

— Ты откуда знаешь? — нахмурился Костя, но после сплюнул, вспоминая: — Ах да, извиняюсь, забыл. А на кой эти курсы нужны — у нас же и так лучшие из лучших?

На этот раз Егор пожал плечами. Вид у него при этом был настолько честным, что расспрашивать его дальше никто не стал. Вместо этого принялись спорить, какой из сценариев школьной линейки будет использован в этот раз — прошлогодний или двухгодичной давности? По большей части они не отличались, разве что прошлогодний был чуть короче — внезапно полил ливень, который сорвал линейку.

Но, судя по чистому и высокому голубому небу, ближайшие несколько часов дождя не предвиделось. А это означало целых полтора часа на солнцепеке, под аккомпанемент занудных речей взрослых и коротеньких стишков, рассказанных картавыми первоклассниками.

— Ребята! Строимся по линии! — приближаясь, крикнула им Марина Анатольевна — классный руководитель, учитель зельеварения и по совместительству школьный завуч.

Недовольно фыркнув («Как с малышами, честное слово…»), ученики неохотно встали в три ряда — на передний старались ставить или девочек, или высоких, чтобы они мужественно прикрывали своими спинами нерадивых одноклассников.

— Каждый год одно и то же, — со вздохом заметил Егор, поправляя солнцезащитные очки. — Хоть какого бы разнообразия!

— Хочешь, Соколов, я тебя старостой в этом году назначу, будет тебе разнообразие? — спросила услышавшая его Марина Анатольевна, и Егор, цокнув, решил промолчать. Марина же принялась по головам пересчитывать учеников и, перепроверив несколько раз, спросила: — Кольченко где?

Все взгляды устремились на Асю с Машей. Ещё бы — с первого класса не разлей вода, за что даже были прозваны тремя мушкетерами. Со стороны их трио выглядело забавным и, казалось, взяло в себя все приёмы школьного клише — блондинка, брюнетка, рыжая; зелёные, голубые и карие глаза; чистокровная, полукровка, магглорожденная; отличница, хорошистка, троечница… И понятное дело, что если отсутствовала одна, то другие должны были об этом знать.

Но не успели девочки что-либо сказать, как раздались насмешливые слова Ильи:

— Вы что, Кольченко не знаете? Если она не опоздает, это уже будет концом света.

— Сам-то давно начал вовремя приходить? — нахмурился Костя, и Марина Анатольевна, мысленно посчитав до десяти, потребовала:

— Дети, хотя бы сегодня давайте обойдёмся без ссор. Тем более линейка начинается.

Действительно, едва она это сказала, Поля и Дима Лисичкины из десятого «А» начали вести линейку. Усиленные при помощи «Соноруса» голоса близнецов раздавались в каждом уголке школьного двора, так что даже при желании нельзя было спрятаться от того, как они зачитывают из сценария стихи про первое сентября.

Спустя минут пятнадцать, когда пятые классы показывали сценку, рыжей фурией к своему классу присоединилась Лада. Заклинанием поправив причёску, она со спины ущипнула Машу за бока, заставив её испуганно взвизгнуть.

Марина Анатольевна недовольно шикнула на неё, но, заметив новое лицо, протянула:

— Ла-а-ада! Почему опаздываем? Я же сказала: сбор в восемь, линейка в восемь пятнадцать!

— Так я и вышла без десяти! — заверила Лада, протиснувшись к преподавательнице и передавая ей букет цветов. — А меня в этом портале-переходе, будь он трижды неладен, как на американских горках — туда-сюда, сюда-туда!