Там, на неведомых дорожках

Глава 3. Шёл, упал, очнулся... труп

Подперев голову ладонью, Лада мысленно порадовалась двум вещам: тому, что у неё есть такой хороший друг, как Костя, который не только быстро пишет конспекты, но ещё и умеет подделывать чужие почерки, и тому, что ЗоТИ, наконец, подходило к концу — каких-то десять минут, и урок закончится, а там, уже на перемене и физкультуре, с лёгкой душой можно будет расспросить Машу о том, что у неё стряслось с бабушкой.

Бабушка Маши, Ольга Ивановна, с недавних пор преподавала в Колдовстворце чары. Она была помешана на всём — пунктуальности, дисциплине, успеваемости… И задавала столько, сколько по зельям, ЗоТИ и истории магии вместе взятым не задают. Маша, впрочем, перед домашними заданиями никогда не пасовала, даже наоборот — наполнялась решимостью выполнить всё в наилучшем виде. Вот только с чарами это ей не удавалось, и Ольга Ивановна то и дело была чем-то недовольна.

Бросив на упорно строчившую конспект подругу короткий взгляд, Лада вздохнула и, надеясь не заснуть — глаза слипались, хоть спички вставляй, — решила поговорить с соседом по парте.

— Ко-о-ость, ты всё записал? — уточнила она, на что Костя спокойно отозвался:

— Да вроде бы… А ты?

Быстро моргнув, Лада нахмурилась:

— А разве не ты за меня пишешь?

— Да как-то, знаешь, я ещё не научился двумя руками одновременно писать под диктовку.

— А мы что, пишем под диктовку? — Костя кивнул. — А давно?

— Уже минуты три, Кольченко, — любезно откликнулся Лаврентьев, проходя мимо их парты. — Ты, надеюсь, всё записала?

— Конечно, Леонид Петрович, разве может быть иначе? — сказала она, невинно похлопав ресницами, и Лаврентьев, сощурившись, отправился дальше по кабинету зачитывать текст из своей тетради.

Едва удержавшись от того, чтобы послать ему вслед средний палец, Лада сделала вид, что пишет. На самом деле она ничего писать и не собиралась — лучше потом полностью перепишет конспект Кости или Маши, чем оставит запись без начала и конца.

Лаврентьев между тем ходил между партами, диктуя текст и следя за тем, чтобы никто не отвлекался. Если таковое и случалось, то он тихо подходил со спины, интересуясь о наличии записи, или, в особо редких случаях, награждал учеников тетрадкой по затылку. После этого он как ни в чём не бывало спокойно продолжал урок.

— Так, про упырей всё записали? — спросил Лаврентьев, не особо вслушиваясь в ответы, и продолжил: — Отлично, едем дальше. Пишем заголовок «Оборотни» и дальше с новой строки. Итак, оборотни, они же вервольфы, ликантропы, вилктаки, мардагайлы, юхи, бисклавреты, ульфхеднары, перевертыши или, на более близкий нам славянский лад, волколаки — это люди, которые после восхода полной луны превращаются в свирепое животное, напоминающее волка.

Как писал об этом знаменитый Ньют Скамандер: «Оборотни большую часть времени проводят в человеческом обличьи (будь то волшебник или маггл). Однако раз в месяц они превращаются в свирепых четырёхлапых зверей, жаждущих убийства и лишённых человеческой совести». Более точного описания придумать нельзя, поэтому едем дальше. Вне полнолуний в человеке трудно узнать оборотня — он такой же, как и миллионы других. Единственное, что может насторожить — недюжая сила, усиленные чувства: слух, зрение, обоняние и осязание — и нечеловеческие инстинкты.

— Но то же можно сказать и об упырях, — задумчиво произнёс Никита, покусывая кончик карандаша.

— Конечно, можно, и не только об упырях, а обо многой нечисти, — согласился Лаврентьев, — вот только упыри (я сейчас имею в виду вампиров, что питаются человеческой кровью, а не гулей, которых европейские маги усердно зовут упырём) имеют одну маленькую особенность: острые клыки, которые ни одним заклинанием не скроешь.

— А у нас, в колдовстворском лесу эта нечисть есть? — спросила Алина.

Егор насмешливо фыркнул:

— Ну как ты думаешь, Кнопка, неужели в одном из самых старых, волшебных и нетронутых лесов России негде будет спрятаться паре сотен волколаков и упырей?

Алина замахнулась на него пеналом, но, заметив внимательный взгляд учителя, тут же скромно потупилась.

— Соколов прав, — сказал Леонид Петрович, оглядев весь класс, — в пришкольном лесу действительно обитает разного рода нечисть, и точное её количество до сих пор не известно. Но не стоит волноваться, — поспешил заверить он, когда ученики удивлённо-настороженно загудели, — лес находится под охранными чарами, через которые нежити не пробраться.

— Поэтому нам каждый год напоминают о том, чтобы мы не сходили с троп? — нахмурилась Ася, и Лаврентьев пожал плечами:

— И поэтому тоже. И, знаете, я бы действительно не советовал сходить с этих троп — если не заплутаете, то пойдёте на корм какому-нибудь упырю. Теперь, думаю, понятно, почему, проходя тему «Нечистая сила» в седьмом классе, мы настолько поверхностно коснулись мест обитания?

— Не-а, — покачала головой Лада, и Лаврентьев, закатив глаза, пояснил:

— Да потому, Кольченко, что у семиклассников не мозги, а каша, помноженная на подростковые гормоны, и услышав, что по соседству оборотни, они в первую же ночь побегут на них смотреть. Вы хоть и балбесы, но, надеюсь, балбесы взрослые и понимаете, чем это чревато.

Егор и Илья негромко хмыкнули, но Лаврентьев, принявшийся объяснять домашнее задание, этого не заметил.

Едва прозвенел звонок, ученики поднялись со своих мест и направились к раздевалкам. Обогнув зазевавшихся в дверях Егора, Илью и Никиту, Лада подошла к подругам, ворча:

— Прав был Соколов — каждый год одно и тоже. Проходили же мы всю эту нечисть в третьем и седьмом классах!

— Тогда мы проходили её поверхностно и всю сразу, а теперь углублённо и каждую.

— Да нет, Манюнь, — хихикнула Ася, толкнув Машу в бок, — мне кажется, её бесит что-то другое. Вот только что больше: то, что Лаврушка чаще всех спрашивает её на занятиях или то, что он каждую пятницу зовёт её маму на ужин в ресторан?

Последнее слово она растянула, насмешливо заменяя «е» на «э», и вместо обычного «ресторана» получился «рэстора-а-ан».