Там, на неведомых дорожках

Глава 5. Утро вечера мудренее

Современные средства коммуникации дают доступ к любой информации почти мгновенно: забить вопрос в строчку поисковика – получить ответ.

Двусторонняя подвеска на серебреной цепочке называлась «Змеевик». Только у классического оберега, согласно утверждениям археологов, на одной стороне должно быть изображение древних богов, а на другой –змеи.

В случае Ивана ничего подобного не было. Змеи были и там, и там.

В одних статьях изображение связывали с тёмными силами. В других утверждалось, что змеи-полозы с Тьмой никак не связаны, а являются отражением культа бога-Велеса.

Змеи на подвеске изображались в виде коловорота, что в сознании Ивана больше ассоциировались со свастикой. А уж этот знак добрым никак не назвать.

Уснуть Иван больше даже не пытался, посвятив остаток ночи тому, что пытался найти ответы на вопросы. Всё, что удалось выяснить, так это то, что древнеславянский бог Велес был повелителем трёх Миров.

Велес – «скотий бог». Антогонист небожителя-Перуна Бог, способный обращаться в медведя, волка, змея или человека. Бог плодородия, богатства, знаний и мудрости, пения и – проводник в царство мёртвых. Бог, никогда не живущий в рае-Ирии. Предпочитающие небу – землю.

Может ли это быть как-то связано с тем промыслом, что помог подняться первым Власовым? Ну, статьи утверждают, что к Велесу на Руси обращались купцы и мастера, продающие свои товары.

У Велеса несколько символов. «Бычья голова», «Медвежья лапа», «Триглав» и – «Змеевик». Последний, если верить написанному, в первую очередь оберегает человека от врагов и ран, отводит опасность способствует раскрытию магических способностей.

Иван редко сомневался в самом себе. Обычно своим глазам он верил, даже если то, что они видели – они видели во сне. Провалами в памяти он не страдал – точка. Спать он ложился без оберега на шее, а проснулся с ним. Можно сколько угодно отрицать, что что-то происходит – происходить от этого, оно, скорее всего, не перестанет.

Сон Ивана был не просто сном. Он почти не сомневался, что оберег ему на шею надел сам Велес. И что там, во сне, шаткая переправа над адской рекой была тем самым Калиновым мостом над рекой Смородиной из детских сказок, которые Иван любил слушать в детстве на ночь. Именно на этом Калиновом Мосту сражались богатыри со Змеем Горынычем.

Но какая во всём этом взаимосвязь?

«Ты должен разгадать этот ребус», – билась в голове мысль, то ли его собственная, то ли пришедшая извне. – «Пока ты не сделаешь этого, смерти внутри семьи будут продолжаться. Тебе нужно завершить».

Завершить – что?..

Змеи, кружащиеся в коловороте, холодно блестели, подтверждая собой материальную реальность нематериального сна.

Бледный рассвет, подобно разбавленному молоку, медленно заливал округу. Свет был серый, утро – пасмурным. Он смешивался с чернотой совсем так же, как молоко делает это с кофе. Высветляя, растворяясь.

Накинув куртку, Иван вышел на улицу. Воздух был слишком прохладен для мая. Таким он бывает после лёгкого заморозка. Градусник действительно показывал всего восемь градусов.

Но вскоре поднявшееся солнце прогреет воздух.

Достав сигарету, Иван с наслаждением затянулся, опасливо поглядывая в сторону дома. По его расчётам, родители должны были крепко спать, но спалиться всё равно бы не хотелось. От греха подальше, Иван двинулся по тропинке вглубь сада. Чтобы его уж наверняка за курением не застали, решил спрятаться среди только что оперяющихся листочками стволов. Стоило отойти чуть дальше от дома, как сигаретный лёгкий дым полностью сливался с лёгким, прозрачным туманом, что вился между деревьями.

Электронный огонёк, вспыхивающий при каждой затяжке, наверное, походил на светлячка.

А потом он услышал это. Странный звук. Жуткий и неприятный. Монотонный. Бездушный. Одновременно напоминающий и детский плач и крик кошки. Пушистики так вопят перед тем, как сцепиться друг с другом в драке.

Голос раздался раз, потом – ещё. И непонятно было, то ли он один, то ли это несколько голосов наслаивается друг на друга. Голоса будто передавали эстафету друг другу. Иногда звук стихал, а в следующий раз вновь набирал обороты.

Иван почувствовал себя так, будто к позвоночнику прикоснулись холодным железом. Что это такое? Дети? Но откуда взяться младенцам в рассветных садах?..

Словно зачарованный, Иван пошёл вперёд по тропинке. Шёл до тех пор, пока, пройдя вишарник, не упёрся в запертую на замок калитку. Впрочем, при желании он мог легко перемахнуть через неё и продолжить идти. Вот только – зачем?..

Вдали, на горизонте, высилось войско вековых деревьев. Их ветки, растянутые во всё стороны, напомнили Ивану поражённые артритом, изуродованные лапы. Было нечто зловещее, тёмное, будто смрад, распространяющийся от подлеска.

Плач доносился с той стороны. Со стороны леса. И был он неправильный. Ненастоящий. Кто-бы там не орал, дети ли, кошки, они ведь меняют интонацию, а звук был монотонным, бесчувственным. От этого звука становилось не менее страшно, чем вчера вечером, в подвале. Хотелось вернуться обратно в дом, плотно прикрыть за собой дверь, а ещё лучше – нырнуть в постель и укрыться головой с одеялом.

Иван стоял и смотрел на тёмные силуэты елей, высящихся совсем недалеко. Их участок с лесом разделял небольшой луг. На фоне светлеющего неба лес выделялся очень чётко. Он и пугал, и манил – манил пройти вперёд и убедиться, что страхи не более, чем глупость.