Тамбовский Робин Гуд

Одиннадцатая глава

11

На улице было жарко. Солнце прошло зенит, клониться стало к крышам домов. Игорь подогнал джип к метро «Домодедовская», переоделся в машине, натянул на короткие джинсовые шорты тонкие спортивные брюки серого цвета, на зеленоватую майку — легкую ветровку, взял матерчатую сумку, где у него было оружие, две кепки: одна — синяя бейсболка с длинным козырьком, другая — матерчатая белого цвета.

Позвонил из автомата с Большой Никитской в приемную Барыкина, представился помощником главного редактора московской газеты «Тверская, 13», сказал, что его шеф желает поговорить через полчасика с Барыкиным, спросил, будет ли он на месте в это время. Узнал таким образом, что клиент в офисе, но скоро поедет в мэрию, и заторопился к перекрестку, откуда виден вход в контору Барыкина. Движение по переулку, на котором стояло здание конторы, одностороннее, и машина Барыкина будет ехать ему навстречу. Если в переулке будет пробка, то Игорь подойдет к машине и проведет «хирургическую операцию». А если пробки не будет, то машина на этом перекрестке развернется и по параллельному переулку двинется в сторону Большой Никитской улицы, перед которой всегда пробки. Там Игорь непременно догонит Барыкина.

Протасов сел на бордюр между двумя стоявшими машинами, надел на руки тонкие телесного цвета перчатки и стал ждать, поглядывая на вход в контору Барыкина. Водители, проходящих мимо машин, в тесном переулке не смотрели по сторонам, не отвлекались, потому не обращали на него внимания. Прохожих было мало. Им тоже было не до сидевшего смирно, спокойно парня между машинами. Мало ли он кого ждет. Напряжения большого Игорь не испытывал. У него было чувство схожее с чувством рыбака на берегу реки, который уставился в поплавок, ожидая поклевки. Рыбак по опыту знает, что рыба в реке есть, значит, клев будет, и старается не пропустить момента, когда поплавок дрогнет. Ждать пришлось долго. Наконец распахнулась дверь, и несколько человек один за другим неторопливо появились на улице. Один из них распахнул заднюю дверь Мерседеса и остановился возле нее, ожидая, пока усядется шеф. Потом прикрыл дверь и нырнул на переднее сиденье к шоферу. С другой стороны на заднее сиденье сел еще один охранник. Трое остались возле входа. «Два охранника и шофер, все на месте», отметил Игорь. Как назло в этот миг переулок был пуст. Ничто не мешало машине Барыкина катить по нему. Протасов не расстроился, уедет клиент, ничего страшного, другое время будет. Он достал из сумки и натянул на голову, на парик бейсболку, поправил рукой пистолет с глушителем под ветровкой за поясом шорт, снял с предохранителя, лениво поднялся, чувствуя в душе сладкое напряжение, волнение, словно он долгое время сидел в засаде в лесу и наконец-то услышал спокойное похрюкивание кабана и треск сучьев. Он свернул за угол и двинулся по улице, чутко вслушиваясь в движение, шум позади себя. До параллельного переулка, по которому можно было выехать на Большую Никитскую, всего метров пятьдесят. Игорь успел свернуть в него до того, как появился Мерседес. Впереди, метрах в ста пятидесяти была пробка. Но уверенности не было, что Барыкин поедет именно по этому переулку, проскочит мимо. Значит, не судьба, значит, Бог отпустил тому еще несколько дней жизни. Возмездие будет отложено на несколько дней. Только и всего. Игорь вспомнил, как они вдвоем со снайпером из ГРУ трое суток, почти не шевелясь, ждали машину Хаттаба на территории, контролируемой чеченцами. Позади послышалось легкое урчание мотора, шелест шин. Когда Мерседес проплывал мимо, Игорь быстро кинул взгляд в заднее окно, чтобы удостовериться, что именно Барыкин находится в машине. Он!! Сердце забилось сильнее, нервы натянулись, как у охотника при виде мелькнувшей среди кустов серой спины кабана. Он шел, как прежде, спокойно, деловито, не ускорил шаг, видел, как Мерседес пристроился позади пробки, как вслед за ним встал жигуленок. Пока Игорь догонял Мерседес, пробка немного продвинулась вперед, ближе к арке, в которую после выстрела намеревался скрыться Протасов. Навстречу тяжело шла пожилая, полная женщина с сумкой в руке. Больше никого не видно. Удобный момент.

Игорь догнал стоявший в пробке Мерседес. Женщина была в пяти шагах от него. Но Протасов уже не видел ее, она не была ему помехой. Душу его, как всегда в такой миг, охватил сладкий ужас и трепет, все существо его напряглось, стало, как сжатая пружина. Он глянул на Барыкина. Тот тоже с беспокойным предчувствием на лице повернулся к нему, хотя пистолета еще не было в руке Протасова. Игорь после операций часто размышлял над тем, почему у клиента в глазах вспыхивает ужас при взгляде на него еще до того, как он увидит пистолет. Может быть, за миг до смерти человек видит не его, Игоря Протасова, а костлявую с косой, как это пишется в сказках. И увидев этот ужас в глазах Барыкина, Игорь легко выхватил из-за спины пистолет и спокойно выстрелил через стекло ему в лоб. Пистолет кашлянул, стекло дзенькнуло, голова Барыкина откинулась назад. Игорь в ту же секунду выстрелил в ногу охранника, сидевшего рядом с Барыкиным, шагнул вперед, и пистолет его еще два раза кашлянул, прострелил ноги второго охранника и шофера. На все операцию ушло секунды три. Протасов швырнул пистолет под Мерседес и кинулся к арке мимо остолбеневшей, ошарашенной женщины. Когда Игорь метнулся в ее сторону, она уронила сумку, вероятно, посчитала, что он убьет ее. Протасов зачем-то подмигнул ей, проскочил мимо и нырнул в арку, чуть не сбив с ног, выходившего из нее старика. Старик рассердился на него, обернулся вслед, крикнул что-то гневно. Двор был пуст. Игорь кинулся к каменному забору, отделявшему этот двор от соседнего, взлетел на крышку мусорного бака, потом на забор. Оглянулся. Погони не было. Спрыгнул вниз, на землю, присел рядом машиной, стоявшей под кленом. Прислушался, огляделся. Все спокойно, тихо. Сорвал с себя бейсболку, ветровку, усы, бородку, парик, скинул спортивные брюки, остался в клетчатых шортах, сунул все это в сумку, на голову натянул белую кепку. Вышел из-за машины совсем иным человеком. Быстрым шагом направился в следующий переулок, пересек его, мельком оглянувшись по сторонам. Никакого подозрительного движения не было. Прошел еще через один двор на следующую улицу и направился к метро, прислушиваясь к тому, что происходит за его спиной. Глазами косил по сторонам, нет ли чего подозрительного. Возле одной из машин, стоявших у обочины, он наклонился, глянул на свое лицо в зеркало, проверил, нет ли на подбородке и щеках следов от клея, и уже совсем спокойно стал спускаться в подземный переход, шедший под Тверской улицей к Пушкинской площади и к метро. Игорь чувствовал в душе необыкновенный восторг. По эскалатору бежал вниз легко, не ощущая тела. Оно, как казалось ему, совсем потеряло вес от распиравшего восторга. Как пушинка летел он по ступеням. Лицо его пылало счастьем. Некоторые поднимавшиеся вверх, навстречу ему, пассажиры обращали на него внимания, улыбались, понимали, что с парнем произошло что-то необыкновенно хорошее: либо сдал важный экзамен, а может быть, любимая девушка ответила взаимностью.