Танцуй, паяц, танцуй!

Глава 1

Топор опускается с глухим стуком, словно валун врезается в сырое сосновое полено. Звук вязнет в утреннем тумане, не успев долететь до дальних стен внутреннего двора. Отрезанная голова регента покатилась по мокрому эшафоту, пачкая светлые кудри в струящейся по доскам густой чернильной грязи, а толпа внизу даже не выдохнула. Тяжёлые брызги похожие на переспелую вишню оседают на окровавленном помосте.

Я уже даже не закрываю глаза, десять лет назад я бы даже отвернулась, сожми он мои пальцы до хруста пахнувшими элем руками. Теперь сжимать некому. Сырой ветер, прилетевший с залива, швырнул прямо в лицо запах гари и мокрой шерсти. Подол тяжелого бархатного платья, расшитый жёстким золотым путём, зашуршал по каменным плитам, когда я отвернулась от балюстрады. Слишком много чести смотреть на падаль больше одной секунды.

- Ваше Величество, – старый секретарь согнулся так низко, что пергамент в его дрожащих пальцах едва не касается мысков моих туфель. Его шпоры уныло позвякивают о гранит. – Прибыл посланник от южных рубежей. Герцог Анжуйский. Со свитой. – Ну и настырный же.

Я окидываю взглядом стайку моих фрейлин, замерших у гобелена с изображением растерзанного оленя. Их лица бледные после зрелища на площади, но в глазах уже загорается привычный голод до сплетен. Четвёртый раз за два года. Три отказа на плотном сургуче, скрепленные гербовой печатью, не остудили его пыл; этот человек туп и упрям, как ломовая лошадь, и так же падок на чужие пастбища.

- Похоже, у герцога избыток карет и слишком много свободного времени, – роняю я, разворачиваясь к замку. Металл тяжелых перстней холодит пальцы. – Посмотрим, насколько хватит его красноречия на этот раз. – Дамы угодливо захихикали, прикрывая рты кружевными платками.

В главном зале пахнет старым воском, мокрой шерстью от плащей прибывших гостей и тонким дымом прогоревших каминов. Огромные гобелены на стенах колышутся от сквозняка, точно живые.

Я прохожу мимо стоящего в тени шута, герцога и… минутку! Откуда тут шут? Не позволяю себе долго думать об этом, шорох тяжелого парчового шлейфа обрывает шёпот в зале. Скрип паркета под моими шагами единственный звук на данный момент. Сажусь на трон, не наклоняя головы.

Герцог стоит в центре, выставив вперед обтянутую плотным сукном ногу, окруженный своей свитой плотным кольцом лоснящихся, уверенных в себе мужчин. Но моё внимание привлёк не сам герцог с его приторно-почтительным поклоном, а фигура, следовавшая за ним тенью, который почти моментально удаляется ко всем за спину. Герцог начал свою приветственную речь, полную фальшивых восторгов и скрытых территориальных притязаний. Каждое его слово весит тонну. Государство это карточный домик, где один неверный кивок может обрушить крышу дворца. Я молча выслушиваю все его дифирамбы пытаясь представить, что будут подавать сегодня на ужин. Взгляд снова невольно соскальзывает с герцога.

Чуть позади, у основания массивной мраморной колонны, изламывается фигура шута. Двуцветный, красно-чёрный костюм кажется слишком ярким для этих тусклых стен. Из-под неровно обрезанного суконного колпака выбиваются ослепительно белая пряди волос, словно выцветшая на солнце кость. Острый подбородок, полные губы, замершие в полуухмылке. Колокольчики на его плечах молчат, хотя сам он покачивается из стороны в сторону, словно у него нет хребта. Он не стоит на месте, кружит вокруг свиты, рассматривает стражников, трогает неприкрытыми пальцами гобелены. Его наглость идеальна, хорошо просчитана. Смешной ровно настолько, чтобы палач не поднял топор без прямого приказа.

- Оставайтесь в замке, раз приехали, герцог, – ровным голосом произношу я, не отрывая от него глаза. – Но мой ответ прежний. Моя спальня не нуждается в хозяине, а казна в ваших долгах.

Подаю знак рукой и тяжелые дубовые двери ко внутреннему двору захлопываются за свитой герцога. Сам он, багровея шеей, удаляется в отведенное крыло. Никто не просил его делать такой путь. Но красно-черное пятно остается в зале, и я всё же не спешу подняться с трона. Почему он до сих пор тут стоит? Может ему есть что сказать о своём хозяине? Колокольчики надрывно звякают, когда он внезапно, в один прыжок, оказывается на балюстраде.

- Королева не любит гостей? – Его голос неожиданно низкий, без дурацких шутовских интонаций. Гибкое тело паяца снова возникает перед нами, я же продолжаю слушать. И вдруг он делает шаг вперёд, нарушая границу, которую не смел переступать ни один министр. – Или королева просто боится, что гости поймут, что ноша короны вам ничуть не в тягость?

- Дерзкий ублюдок, – выдыхает графиня Элеонора, хватаясь за веер.

- Ты хочешь сказать мне что-то конкретное? – Жестом руки пытаюсь подтолкнуть его к разговору. – Может есть что-то, что тебя не устраивает?

- Отнюдь.

Шут срывается с места и в одном прыжке оказался на спинке моего трона. Схватившись тонкими пальцами за резное дерево прямо над моей головой, перекинул ноги и повис вниз головой. Его лицо очутилось в расстоянии одной ладони от моего. Резкий запах горького миндаля и дешёвого грима бьёт в нос. Дамы позади судорожно втягивают воздух. Одна из них тихо вскрикивает. Сильнее сжимаю подлокотники, впиваясь ногтями в камень.

Я не двигаюсь, серые глаза шута даже в полумраке зала остаются узкими как у хищника. Белые волосы свисают вниз, обнажая неестественно бледный лоб. Уголки губ невольно дрогнули, но тут же приходится заставлять себя вернуть прежнюю маску и разжать пальцы.

- Твоя шея тебе кажется очень прочной? – Негромко произношу я, не обрывая взгляда. – Помост во дворе еще не разобрали. Один взмах палача и твои бубенцы замолчат навсегда.

Угрозу он всё-таки понял и убрался с моего трона. Как только мои плечи остались свободны, ко мне тут же устремляется фрейлина Дезире.

- Ваше Величество, – горячий шёпот касается моего уха, – нельзя. Это личный шут герцога. Подобная казнь... это объявление войны.

- Из-за шута? – Перевожу на неё взгляд, не меняя позу на троне.