Танцующая среди льдов

***

В этой части академии царила тишина, почти удушающая, словно само пространство замерло в ожидании чего-то жуткого и неведомого. Лишь эхо моих шагов отдавалось от ледяных стен, отскакивая и теряясь в пустоте, как если бы это место давно забыло, что такое жизнь. Темные, покрытые трещинами стены казались непробиваемыми. Холод проникал в самую душу, сковывая движения и мысли. Воздух был тяжелым, как старая, давно забытая, но не исчезнувшая тайна.

Медленно шагая, я позволяла мыслям заглушить тревогу, но она все равно постепенно нарастала, словно неведомая угроза. Почему он захотел меня увидеть именно сейчас? Ответ был очевиден: он не забывает, не прощает, не отпускает. Он наблюдает за каждым моим шагом, скрытно, как тень, всегда наготове. Он готов использовать против меня все что угодно, и я знала: его глаза не упустят ни одной моей слабости.

Я не заметила, как оказалась у его кабинета. Дверь была приоткрыта, и я интуитивно почувствовала его присутствие за ней — тяжелое, подавляющее. Все в этом месте было подчинено только его воле. Я глубоко вздохнула, стараясь собрать силы, и, словно по наитию, шагнула внутрь.

Торн сидел за массивным столом, его фигура казалась угрожающей в полумраке. Свет тусклой лампы с запыленного окна позади создавал вокруг его силуэта призрачный ореол. Ректор походил на каменную статую — неподвижный, недосягаемый. Его глаза, холодные и пронизывающие, сразу вцепились в мое лицо, и я поняла: игра началась.

— Я думал, ты не придешь, — тихо сказал он.

Я постояла несколько мгновений, не зная, что сказать. Молчание давило, а взгляд Торна прошибал насквозь, словно отравленная стрела. Он ждал.

— Как я могла? Вы меня позвали, — наконец ответила я, все еще стоя в дверях и не решаясь сделать шаг.

Он склонил голову, как будто размышляя.

— Ты не забыла свою жизнь в приюте, верно? Сколько времени прошло, Адалин! Сколько воспоминаний!

Я сглотнула, чувствуя, как холод сковывает плечи. Сколько времени? Для него — возможно, слишком много, чтобы я могла забыть, но для меня этот вопрос был неуместен. Я помнила все, как будто пролетел лишь миг.

— О чем вы говорите? — Я постаралась не выдать своих чувств.

Его глаза засверкали. Он знал, что я скрываю больше, чем он думает, но не представлял насколько. А я не собиралась раскрывать себя.

— Хорошо, — сказал он, смягчая тон. — Это упрощает дело. Ты ведь понимаешь, что я могу сделать, если решу, что ты играешь с огнем?

Я медленно подошла к столу, чувствуя, как он следит за каждым моим движением.

Помедлив, я сказала:

— Не понимаю вас.

— Ты же не хочешь, чтобы я стал твоим врагом, правда? — продолжил он с холодной решимостью. — Но есть и другая дорога. Ты могла бы работать со мной. Тебе ведь нужна поддержка?

Мы оба знали, что это не предложение, а тщательно скрытое требование. Он не интересовался моим мнением, не ждал ответов. Он просто показывал силу и власть. И это было самое страшное — осознавать, что он мог сломить меня, если бы захотел, а я… я не имела выбора, кроме как продолжать играть по его правилам.

— Я очень занята на занятиях, — ответила я тихо. — К тому же в конце учебного года навсегда отправляюсь в южные земли.

Он рассмеялся, но в этом смехе не было ни радости, ни тепла.

— Хорошо, — сказал ректор, наклоняя голову набок. — Мы оба знаем, что с тобой не так уж и легко. Но мое поручение не слишком сложное. Ты легко справишься.

Я сглотнула, но не показывала страха. Не сейчас. Я думала о том, как мне выжить, а не о том, что он думает обо мне.

— Что вы хотите? — сказала я наконец.

Он долго смотрел на меня.

— Так лучше, — сказал он с улыбкой. — Все просто. В нашей академии в последнее время происходят удивительные вещи. Странно, что ты не заметила раньше и сама не пришла ко мне, чтобы помочь. Ну ничего. Лучше поздно, чем никогда. — Торн помолчал несколько секунд. — В коридорах бесследно пропадают мои мыши.

Я вздрогнула, и он это заметил. Несдержанная Адалин! Прищурившись, он подался вперед, будто доверяя мне свой секрет. — Ты должна лично проследить за их безопасностью. Справишься?

Я медленно кивнула. Голова казалась невероятно тяжелой, как будто она сделана из чугуна, а хруст в шее прозвучал так громко, что мне показалось, будто вся академия его услышала.

— Вот и чудно, — бросил он, рукой показывая в сторону выхода.

Не желая оставаться в этом кабинете ни минуты, я молча развернулась и вышла. Мысли рассыпались, как песок, и утекли в какую-то бездну. Ноги сами несли меня, и я шла, не осознавая пути, пока не достигла теневого коридора. Похоже, моя следующая остановка — Освальд.