Танцующая среди льдов

Глава 23

В комнате номер тринадцать царила тишина. Тусклый свет едва справлялся с задачей, позволяя теням зловеще растекаться по углам. Пыльная лампочка мигала, то и дело угасая, заставляя каждого невольно поднимать глаза к потолку. Заснеженный холм за окном тонул во мраке, укрытый плотным покрывалом бесконечной ночи, а одинокие ели сгибались под натиском свирепого ветра. В стекла били острые льдинки, и в этом звуке сквозило предчувствие надвигающейся беды.

Дверь распахнулась, и в комнату вошел Дариан. Его взгляд скользнул по каждому из нас, оставаясь совершенно безучастным. Казалось, он вовсе не замечал моего присутствия, как будто и не было нашей недавней встречи в тоннеле подвала. Но его пальцы едва заметно дрогнули, когда он, мельком взглянув на меня, небрежным движением убрал прядь волос со лба.

Я молчала. Любое слово могло выдать нас перед другими. Да и что я могла сказать? Что образы, которые Дариан позволил мне увидеть, до сих пор стояли перед глазами? Нет.

Снова скрипнула дверь — теперь Каэль. Его глаза мгновенно отыскали меня, и я невольно поежилась. Во взгляде читалось болезненное, колючее напряжение, словно он что-то знал, но слишком долго носил эту тайну в себе, и теперь она грозила его раздавить.

Он направился прямиком ко мне, держа в руках конверт с печатью.

— Это передал дворецкий, — сказал он коротко, протягивая письмо. — Для тебя.

Я взяла письмо и почувствовала, как прохладная бумага коснулась пальцев. Сердце сжалось — это был почерк Мелиссы. Наконец-то весточка от нее, и она, как глоток свежего воздуха, заставила меня улыбнуться. Осторожно разломав печать, я вынула лист и развернула его. Чернильные пятна слегка размазались, будто она долго держала ручку над бумагой, прежде чем начать писать, и несколько капель упали на лист. Но это вполне в ее стиле — неторопливое, но полное чувства письмо.

«Дорогая Адалин,

Я так рада, что, наконец, могу написать тебе. Прости за такое длительное молчание. Как и ожидала, здесь я полностью лишена свободы. Отец… кажется, я ему совсем не нужна. Он даже не смотрит в мою сторону. Я как тень, ошибка, которую он хотел бы стереть раз и навсегда, но раз уж не получается, он держит меня перед носом, лишь чтобы я не натворила глупостей. А мачеха — моя неизменная надзирательница, и мне кажется, что она специально не дает возможности тебе писать.

Я так скучаю. До боли, до слез. Иногда мне кажется, что ты рядом, что мы снова смеемся, как раньше. Но здесь холодно, Адалин. Это не тот холод, который у вас в академии, а тот, что проникает в самое сердце, высасывает силы, оставляя только отчаяние.

Пожалуйста, пиши мне хоть иногда. Я не уверена, получу ли твои письма, но, прошу — не забывай меня. Я не знаю, сколько еще смогу это выносить. Но мысль о том, что ты где-то там, живешь, думаешь обо мне, помогает держаться.

Прости за такое грустное письмо.

Надеюсь на встречу. Хотя бы еще одну в моей бессмысленной жизни.

С любовью, Мелисса».

Я перечитала письмо несколько раз. Дорогая моя жизнерадостная подруга… Что с ней стало… С каждой строчкой что-то внутри меня надламывалось, а по щекам катились слезы. Мелисса, как солнышко, осветила мое грустное детство, и теперь я не могла ее бросить. Надо что-то делать, и я собиралась подумать об этом в ближайшее время. Сжав письмо в руке, я вытерла слезы и вздохнула.

— Хватит разводить сырость, — внезапно сказал Каэль, приближаясь. — Если что-то не так, обратись за помощью. Не стоит мешать всем вокруг своими всхлипами.

— У меня все отлично, — соврала я. — Мне ничего не надо.

Каэль хотел сказать что-то еще, но дверь снова открылась, и вошел куратор. Высокий с худым лицом он всегда казался воплощением порядка и холодной логики. Осмотрев всех по очереди, задержался на Дариане, а затем произнес:

— Сегодня вечером начинается соревнование по поиску артефактов. Каждого из вас распределили по группам. Адалин Тенебрис, Дариан Старквил и Лира Дрейквуд — ваш лидер — Дэн Вейлард. Остальные детали узнаете позже, внизу.

Каэль мгновенно напрягся, а Феликс, сидящий на подоконнике, недовольно стукнул по стеклу.

— Но я хочу быть в группе с Лирой, — заявил он, не скрывая недовольства.
Куратор лишь пожал плечами.

— Это не обсуждается, — отрезал он, не меняя интонации. — Все подробности задания получите через час на площади.

Я отлично понимала, что это распределение — дело рук Дэна, а значит, у него имелся продуманный план.

Вскоре все собрались на площади под статуей древнего мудреца, держащего в руках распахнутую книгу. Дэн появился как по расписанию, внимательно осмотрев собравшихся. Прежде чем он успел подойти и что-нибудь сказать, Каэль перехватил его на середине пути и начал что-то говорить. С такого расстояния я ничего не слышала, но по его резким жестам и снисходительно-раздраженному взгляду Дэна было понятно — они спорят. Видимо, результатом этого спора стало то, что вечером Каэль оказался в нашей небольшой группе. Из всех смешанных только Феликс был отдельно, его отправили в команду Элизы и Себастьяна, несмотря на все его увещевания. А Элиза то и дело бросала на меня взгляды, полные ненависти, и, казалось, она вот-вот набросится и вцепится мне в волосы.

Все бы хорошо, но весь тот день меня не покидало странное ощущение, будто кто-то совсем рядом внимательно наблюдает за каждым моим шагом. И это явно не механические мыши Торна.