Танцующая среди льдов

***

Притаившись, я желала только одного — раствориться, исчезнуть, стать невидимой. Я пригнулась к столу, пальцы лихорадочно теребили край рукава, но это не приносило облегчения. Тяжелое предчувствие тугим узлом скрутило живот. Воздух словно загустел, стал вязким, давящим. Дышать становилось труднее.

— У меня для вас важное сообщение, — голос Торна прозвучал твердо, не оставляя ни малейшего пространства для сомнений или возражений. Он обвел собравшихся холодным взглядом, выдержал паузу, позволяя словам набрать вес.

— В академии появилась студентка… — Торн слегка наклонился вперед, — которая является предательницей.

Тишина сгустилась, как грозовая туча.

— Она скрывает свои истинные способности, вызывает подозрения у Совета и, по всей видимости… — Торн сделал почти незаметный вдох, прежде чем продолжить, — сотрудничает с эфиридами.

Невидимая пружина сжалась до предела. Казалось, еще мгновение — и гроза обрушится на аудиторию, сметая все на своем пути. Студенты застыли, ловя каждое слово ректора. А я… я знала. Знала, что сейчас произойдет непоправимое. Что слова, которые вот-вот сорвутся с его губ, станут для меня приговором.

— Эфириды, — повторил Торн, растягивая слово, словно смакуя его. В его голосе зазвучали отчетливые, торжествующие нотки. — Да, вы не ослышались.

Он выдержал паузу, позволяя напряжению в зале возрасти, прежде чем продолжить:

— Я уверен, что самые внимательные из вас уже уловили этот едва ощутимый, сладковатый аромат, который тянется из подвалов.

Некоторые беспокойно заерзали. Кто-то нахмурился, должно быть, вспоминая лекции, в которых говорилось об этом.

— Вам известно, что он означает, — холодно напомнил Торн. — Но я могу заявить с полной уверенностью: эфириды никогда больше не смогут прорваться в наш мир.

Он снова выдержал паузу.

— Но они хотят этого.

По рядам прокатился гул.

— Они ищут путь. И, как стало известно… — Торн слегка наклонился вперед, обведя собравшихся испытующим взглядом, — они вышли на связь с одной из наших студенток.

Сердце забилось быстрее, гулко отдаваясь в ушах. Нет. Нет, это просто не может быть правдой. Какой-то кошмар, дурной сон.

Мне хотелось вскочить, возразить, закричать — но он еще даже не назвал моего имени. Да и какой в этом смысл? Кто мне поверит? Жалкая, незначительная Адалин Тенебрис. Смешанная, вечно пропадающая в уголках академии, чужая среди своих. Отличная кандидатура для предателя, не правда ли? Хорошо придумал, Торн.

Сейчас, когда было уже слишком поздно, я наконец осознала, насколько легкомысленно относилась к тихому шуршанию за спиной, к мышиной слежке, которую до сих пор воспринимала лишь как неприятное, но безобидное явление и развлечение для Ушастика. Как же я ошибалась.

Ладонь Дэна неожиданно накрыла мою под столом — теплая, уверенная, сильная. Я хотела отдернуть руку, вырваться, но сил не осталось. Все во мне сжалось от страха и отчаяния, а этот тихий жест, вопреки здравому смыслу, казался единственной точкой опоры в стремительно рушащемся мире.

Ректор продолжал.

— Хочу заострить ваше внимание также на том, что у этой студентки очень сильные способности, и она тщательно их скрывает. Это представляет огромную угрозу для каждого из вас.

Мне стало холодно. Все внутри сжалось, ожидая удара.

— Помните, как однажды одна студентка спасла другую на занятии, когда та не смогла совладать с собственной магией?

И вот теперь все разом посмотрели на меня. Десятки глаз… Гул пронесся по аудитории — кто-то зашептался, кто-то застывшими глазами уставился в мою сторону.

— Именно тогда мы начали в ней сомневаться, — голос Торна был ровным, спокойным, убийственно уверенным. — Но обвинение требовало доказательств. И теперь, благодаря содействию лучшего поисковика в магическом мире, эти доказательства собраны.

Мир пошатнулся. Меня словно выдернули из реальности, с силой ударили о каменную стену, и все, что теперь оставалось — это ощущение медленного падения в пустоту.

— Дэн Вейлард, академия не забудет ваших заслуг, — продолжал Торн, — Спасибо за помощь в таком важном деле.

Тело потеряло чувствительность, и только одно ощущение оставалось ясным — рука, сжатая в ладони Дэна, горела огнем.

Дэн.

Он подставил меня.

Предал и в этом тоже.

А потом — резкий рывок. Дэн вскочил, разжимая пальцы, и моя рука безвольно упала на колени.

— Но… — его голос дрожал от злости. — Я ничего для вас не делал!

— Я понимаю, Майнорис Вейлард, — спокойно ответил Торн. — Мы договаривались оставить все в секрете, но академия должна знать своих героев.

— Я ни в чем вам не помогал! — Дэн развернулся ко мне, его глаза метали молнии. — Слышишь, Адалин? Он врет!

Он говорил, но я не слушала. Он тряс меня за плечи, но я больше на него не смотрела. Все внутри опустело. Голоса, шум, взгляды — все стало далеким, расплывчатым, будто в тумане. Сохраняя остатки разума, сознание погрузилось в океан безразличия и отрешенности.