Танцующая среди льдов

***

Я резко тряхнула головой, отгоняя липкие остатки тревожного полусна, и прищурилась, стараясь различить фигуры во мраке. Посетители не спешили, словно смакуя момент, давая мне возможность вдоволь напитаться страхом.

Первым я разглядела Торна. Его седые, чуть кудрявые волосы падали на лицо, скрывая резкие, хищные черты. Узкий, словно вырезанный ножом, нос делал его облик еще жестче, а холодный взгляд, лишенный тени эмоций, пробирал до костей. Я слишком хорошо знала этот взгляд. Годы он следил за мной из тени, изучал каждое движение, просчитывал слабости. Он всегда знал, где я и чего боюсь больше всего. И теперь он приближался — воплощение неизбежности, олицетворение ночных кошмаров, наконец, добравшихся до реальности.

Следом двигалось существо, ступавшее на двух ногах, но с каждым шагом все больше терявшее сходство с человеком. За спиной у него дрожали крылья — изодранные по краям, словно их нещадно терзали когти. Лицо — или морда? — таилось в полумраке, искаженное, словно из обычного перекроенное по хищным лекалам. Глаза мерцали мутным янтарем, излучая вязкую, тягучую, как болотный туман, злобу. Она сочилась в воздух, заполняла пространство, отравляя его. Вопреки всей мрачности происходящего, подземелье наполнилось сладким, почти приторным ароматом: теплая выпечка, терпкий мед, густая патока. Слишком насыщенный, слишком липкий, он цеплялся за кожу, тянулся к горлу, оседал на небе, превращая дыхание в испытание.

Эфирид.

Третьим оказался… Феликс.

Я замерла. Сердце сжалось в болезненном спазме. Его тоже поймали? Но за что?

Однако стоило мне лучше разглядеть его лицо, как эта мысль рассыпалась в прах. В его глазах не было ни страха, ни отчаяния. На губах играла ухмылка — не нервная, не горькая, а самодовольная, чужая. Он не выглядел побежденным. Не выглядел пленником. Шел добровольно.

Горло сдавило от ярости, смешанной с ужасом. Лира… Что будет с ней, когда она об этом узнает? Как сказать ей, что тот, кому она верила, кого защищала, за кого готова была сражаться, с самого начала играл против нас?

Феликс — предатель.

— Почему? — прошептала я, вглядываясь в его глаза, надеясь, что увижу там хоть что-то — сомнение, вину, тень сожаления.

Но Феликс лишь ухмыльнулся, будто ему было даже забавно наблюдать за моей реакцией.

— Надоело копаться в грязи, — лениво протянул он и пожал плечами, словно мы говорили о чем-то незначительном.

Я не успела ответить.

Торн резко поднял руку, и воздух между нами сгустился, будто невидимые нити опутали мое горло, не давая дышать.

— Я давно подозревал, что у тебя есть секреты, — начал он почти ласково, вплотную приближаясь к ледяным прутьям. — Ты очень скрытна.

Я молчала, затаив дыхание.

— А вот насколько ты умна, мы сейчас проверим, — продолжил он, — Давай без предисловий. Я предлагаю сделку: работай на меня, и останешься живой. Более того, в будущем ты сможешь отправиться в южные земли, как и мечтала. Но не как жалкий низший маг, а, скажем, в должности смотрительницы какого-нибудь маленького, но милого городка.

Его слова обвивали змеями. Взгляд пробирался до самой сути.

— Вы очень щедры, — сказала я, осторожно подбирая каждое слово. — Но — нет.

Он усмехнулся, наклоняя голову чуть набок, словно разглядывая диковинного зверька в клетке.

— Не торопись с ответом, — его голос заскользил по воздуху, маслянисто-гладкий, с каплей искусственного сочувствия. — Сопротивляться бессмысленно. Подумай, — продолжил он, делая ударение на каждом слове. — Упрямство ни к чему хорошему не приведет. Я даю тебе возможность — последнюю и единственную.

Он замолчал, ожидая.

— Нет, — произнесла я ровно.

Торн прищурился.

— Раньше ты больше думала о своей безопасности, — произнес он тихо, — например, когда притворялась, что потеряла память или что ничего не умеешь. Что же изменилось?

Я отвела взгляд, поглощенная мыслями, и в моей голове всплыли события последних недель. Все то, что привело меня сюда, в этот момент, и к этому разговору. Такой долгий и трудный путь.

— Я многое поняла, — сказала я, не поднимая глаз. — Но объяснять не стану. Для вашего понимания это давно недоступно.

Его усмешка была ледяной и пронизанной презрением.

— Ты слишком заносчива и все-таки глупа, — проговорил он с явным раздражением. — Но я дам тебе время подумать — три дня. Если согласишься, тебя ждет то, о чем я говорил. Если откажешься... Ты представляешь для меня серьезную угрозу. И я пока размышляю, как лучше от тебя избавиться. Но хорошего не жди.

Он развернулся и уверенно зашагал к выходу. Эфирид, словно мрачная тень, скользнул следом. В свете факелов его рваные крылья отбрасывали на стены причудливые силуэты, а шуршащий звук их движения напоминал треск тлеющих углей в ночной тишине.

Феликс задержался на мгновение.

— Не упирайся, — произнес он, его голос звучал почти по-дружески, словно он давал последний совет.

Я отвернулась, не желая отвечать.

Он больше ничего не сказал, просто развернулся и ушел, оставив меня одну в холодной, вязкой тишине камеры.