Танцующая в огне

Глава 4.

  Проснувшись, первым делом я осознала, что болезнь отступила. Меня больше не знобило, горло не разрывало болью, а легкие дышали плавно и спокойно. В комнате было почти темно, за исключением тусклого света от потрескивающего камина, а тишину нарушали лишь тихий стрёкот сверчков за окном, да еле слышный плеск воды. Я обернулась на звук, и первое, что бросилось в глаза, это широкая и низкая дубовая бочка овальной формы, и только потом я заметила голову генерала, откинутую на бортик этого подобия ванны. Он располагался спиной ко мне, поэтому сейчас я могла наблюдать спокойно, не боясь быть обнаруженной. Волосы его намокли и ещё сильнее завились в мелкие кудри, поза расслабленная, что видно по мышцам виднеющихся плеч, а сам он словно спит. При мыслях о воде тело неприятно зачесалось, сейчас я уже поняла, что во сне у меня видимо был жар и одежда пропиталась потом. Захотелось вымыться, нестерпимо, а ещё сменить эту одежду на что-то более свежее и желательно удобное. Но больше всего на свете мне сейчас важно было получить ответы на свои вопросы, которых с каждым часом становилось всё больше. Только кто мне на них ответит? Люди меня либо ненавидят, либо боятся, а сам генерал говорит лишь тогда, когда это нужно ему самому. Если бы я только могла ему объяснить кто я, рассказать о том, что я невиновна и не имею никакого отношения к местным распрям этого мира. А в том, что этот мир не мой можно было бы убедиться уже множество раз. Но разве генерал поверит? Сочтёт за очередную ложь и отправит на костёр, хотя, возможно, меня, итак, везут туда, где меня ждёт что-то гораздо более худшее. Нет, признаваться сейчас решительно нельзя. Лучше прислушиваться, присматриваться, пока есть такая возможность, и может быть, я всё же найду выход. Только так я смогу выбраться или хотя бы попытаться. Другого выбора у меня пока что нет.

  За своими мыслями я не услышала всплеск воды, и лишь когда зажмуриваться уже было поздно, увидела поднимающегося из воды генерала. Да и не очень-то хотелось. Зажмуриваться. Посмотреть там было на что. Глаза я закрыла в последний момент, когда на бёдрах мужчины оказалось льняное полотенце, а в полумраке явно угадывался его профиль, вместо затылка.

  - Ведьма, я знаю, что ты не спишь. – Прошипел герцог совсем рядом. – Поднимайся. От тебя разит, как от деревенского мужика. Вода ещё горячая, на стуле одежда. Потом спать. – И мне внезапно стало так обидно, глаза защипало от слёз, а руки непроизвольно сжались в кулаки. Со мной никогда и никто так не разговаривал. Никто не позволял себе такого в мой адрес, и позволять так обращаться с собой я не планировала.

  Обернулась к генералу, намереваясь высказать ему всё, что о нём думаю, и замерла. Ладони, сжатые в кулаки, зажгло с такой силой, что хотелось вскрикнуть. Но нет, не от боли. Её я как раз и не чувствовала. Скорее от удивления, и оттого, что в голове внезапно зазвучал тот самый шёпот, что я слышала во время своего танца на просмотре. «Наказать». «Уничтожить». «Спалить дотла». Шум в ушах нарастал, в глазах всё плыло, ладони жгло сильнее, а голос в голове становился всё громче.

   Захотелось убежать и спрятаться. И от этого навязчивого голоса, и от генерала с его пронзительным взглядом, который словно чувствовал, что со мной что-то не так. Сразу вспомнилось детство, издёвки в школе, за то, что была беднее других. Как чесались кулаки, чтобы ударить тех, кто издевался, отомстить, но мама учила меня по-другому. Она учила держать контроль над собой и быть сильнее и выше других. В голове будто возник её образ с ласковым и тихим голосом, успокаивающим, приносящим в разум холод и тишину. Жжение в руках начало отступать, а голос постепенно стихал, через несколько секунд пропав вовсе. Генерал тоже расслабился, и подойдя к кровати лёг на свободную половину, вытянув ноги, а руки заведя за голову.

  - Выйдите из комнаты. Я же не буду мыться в одежде. – Твёрдо сказал ему, и поднялась для того, чтобы пройти к бочке.

  - Нет. – Просто ответил генерал, и злость накатила новой волной, угаснув почти сразу же. Но вода манила, и я, наплевав на всё, подошла к бочке, скинула одежду, чувствуя на себе взгляд, прожигающий спину, а затем с наслаждением погрузилась в горячую, пенную воду.

**********

  Вода приятно окутала тело, хоть и немного щипала в местах, где были ссадины, мышцы расслабились, и я снова начала дремать. Выходить из воды не хотелось абсолютно, но постепенно становилось всё прохладней, и мне пришлось подняться, чтобы не застудиться вновь. Злость прошла, а вместе с ней и храбрость, поэтому прежде, чем вылезти из воды, я настороженно оглянулась. Генерал спал, так и не сменив позы, в обёрнутом вокруг бёдер полотенце, лишь слегка прикрывшись одеялом. На табурете рядом с бочкой я обнаружила такое же полотенце, как у него и стопку чистой одежды. Здесь было платье, сорочка, гораздо целомудренней той, что была на мне в первый день, а также бельё, брюки и несколько рубашек. Наскоро вытерев тело, юркнула в сорочку, а затем тихонько, на цыпочках прокралась к кровати. Стянула второе одеяло, подушку, и вернулась к камину. Расстелила на полу, уже собираясь лечь, но на небольшом столике у противоположной стены заметила зеркало и деревянный гребень. Будить генерала не хотелось, но соблазн расчесаться и наконец посмотреть на себя был настолько велик, что я снова поднялась, спешно прошла к зеркалу и пусть тихо, но вскрикнула. На меня смотрела вроде бы я, а вроде и не я вовсе. Те же черты лица, но стали они мягче, более утончённые, глаза сменили цвет с орехового на нежно голубой, а волосы приобрели ярко рыжий оттенок. Раньше они были светло русые и гораздо короче, а сейчас спускались почти до груди, но это мне было известно и раньше, ещё в первые мгновения после того, как я очнулась в этом мире. Провела кончиками пальцев по щекам, очерчивая скулы, словно проверяя не бракованное ли зеркало, но нет, движения повторялись точь-в-точь, и ошибки быть не могло. Девушка в отражении была мной, хоть и не совсем той, что раньше, но всё же мной.