Танцующая в огне

Глава 5.

  Первой мыслью было встать и сдаться на милость генерала, но гордость и упрямство поразили мой светлый ум, заставив прижаться к земле, перестать даже дышать и сидеть так до победного. К сожалению, это самое победное наступило крайне быстро, настолько, что всю пагубность своей ситуации я поняла лишь зависнув в воздухе, поднятой за шкирку, и глядя в перекошенное от злости лицо герцога. Он, кажется, был настолько зол, что даже не мог вымолвить и слова, только смотрел на меня сощурив глаза, и носом глубоко втягивая воздух. А в моей голове уже играла песенка, в школьные годы разученная на уроках музыки, и я из последних сил сдерживалась, чтобы не засмеяться.

Наверх, вы, товарищи, все по местам,
Последний парад наступает.
Врагу не сдаётся наш гордый «Варяг»,
Пощады никто не желает!

  Впрочем, смешно мне не было совершенно, но нервная система, наконец не выдержав всего пережитого, подала в отставку. И по мере того, как лицо генерала вытягивалось от выражения крайнего недоумения, я смеялась всё громче, напоминая себе ведьму из популярных зарубежных фильмов. Смех становился всё зловещей, угрожая перейти в истерику, а слезы подступали всё ближе.

  Генерал смотрел на моё раскрасневшееся лицо ещё несколько секунд, а затем, перекинув через плечо обвисшую, словно куклу меня, двинулся к окраине посадки, где нас терпеливо ждал Морок. И как только я оказалась на земле, прочно встав на собственные ноги, в лицо мне уткнулась огромная мокрая морда коня. Он пофыркивал, тёрся мне о щёку, и на мой напуганный, ошарашенный взгляд не обращал ровным счётом никакого внимания. Слёзы высохли сами собой, а разгорающаяся истерика вдруг разом утихла.

  - Ума не приложу, что с ним. – Хмуро сказал генерал, протягивая мне несколько грубых кусочков сахара, и кивнув на коня. – Он любит. Покорми.

   Я протянула ладонь, и на всякий случай зажмурилась. Никогда раньше не кормила лошадей, да и трепетной любви к ним тоже не испытывала. А глядя на коня, было страшно подносить к нему руку. Вдруг ещё откусит. Кто знает, что там у него на уме. Но Морок очень аккуратно подцепил сахар губами, и глаза я открыла уже на хрустящий звук, разглядывая довольную морду коня. И смотрел он на меня так благодарно и трепетно, что мне нестерпимо захотелось его погладить. Провести пальцами по шелковистой чёрной шерсти, что я, впрочем, тут же и сделала. Всего на миг, которого было достаточно, чтобы увидеть в его глазах всплеск огня, который тут же потух, как только я одёрнула руку. Морок разочарованно фыркнул, снова потянулся мордой к моей ладони, но я спрятала её, заведя за спину. Оглянулась на генерала, чтобы убедиться, что он не видел того, что увидела я, и выдохнула. Мужчина стоял спиной ко мне, вглядываясь куда-то вдаль, и повернулся лишь когда услышал мои шаги по мёрзлой земле.

  Генерал вскочил на коня, протянул мне руку, помогая залезть, и когда я оказалась рядом, наклонился и спокойно, но задумчиво заговорил.

  - Если бы не Морок, может у тебя и получилось бы сбежать. Он ринулся к полю, когда ты преодолела две трети пути. За всё время, что он был у меня, ни разу не подпустил к себе ни одного человека. Кроме тебя. Что в тебе таится, ведьма… – Последние слова он буквально прошептал мне на ухо, но ответа генерал не ждал. Засвистел так, что мне пришлось зажать уши, и Морок сорвался в путь.

*****************

  Когда мы добрались до обоза и людей генерала, то уже достаточно сильно отдалились от трактира. Солнце поднялось, и сейчас слабыми лучами пробивалось сквозь заволокшие небо серые тучи и облака. Генерал остановил последнюю повозку и помог мне перебраться в неё, всего на несколько секун задержав мою ладонь в своей, но тут же отпустив. Здесь был импровизированный тент из брезента, натянутого на металлические полукольца, прикреплённые к торцам повозки, а дно покрыто мешками с сеном и зерном. Поэтому, когда начавший моросить дождь усилился, я с облегчением поняла, что в моём «транспорте» гораздо комфортнее, суше и теплее, чем было бы в седле, несмотря на мелкую тряску от неровности дороги. Герцог следовал за нами, но на меня теперь практически не обращал внимания. В основном смотрел по сторонам, или задумчиво разглядывал лошадиную гриву.

  На этот раз обоз двигался гораздо быстрее. Всадники и извозчики гнали лошадей, прикрикивая на них, и на впереди идущих, а генерал то и дело обгонял вереницу, раздавая указания старшинам. Но каждый раз он неизменно возвращался назад, замыкая общий строй. Мы куда-то явно торопились, и куда именно мне было неизвестно, да и более того, абсолютно безразлично. Только вот общая нервозность передавалась словно по воздуху, и настроение, без того испорченное неудавшимся побегом, стало совсем паршивым. Думать не хотелось. Ни о дальнейших попытках побега, ни о здешнем мире, ни уж тем более о своём весьма расплывчатом будущем.

  Спустя какое-то время под звук дождя и равномерное раскачивание телеги я всё же задремала. Просыпалась изредка, смотрела на всё ту же дорогу, Морока, стучавшего копытами следом, и засыпала вновь.

  Проснувшись окончательно, я обнаружила, что на улице уже стемнело, а обоз двигается гораздо медленнее, чем раньше. Колёса всё ещё скрипели, но уже не по разбитой, земляной деревенской дороге, а по узкой, мощеной чем-то похожим на современную брусчатку. Генерала позади на этот раз не оказалось, а по краям изредка мелькали освещённые одноэтажные дома, каменные, но не отличающиеся особым шиком. Моя попытка выглянуть из повозки и рассмотреть, хотя бы что-то впереди не увенчалась успехом. Единственное, что я увидела, это несколько повозок перед собой, да какие-то огни впереди. Всё остальное было погружено в кромешный, зябкий мрак.

  Уснуть мне больше не удалось, и спустя некоторое время повозки начали тормозить, а всадники спрыгивать с коней. Тут и там раздавались приказы, а люди торопливо разгружались. Я же продолжала сидеть на своём месте, точно зная, что рано или поздно за мной придут. И действительно, через несколько минут возле телеги появился рыжий усач, имени которого я до сих пор не знала. Он молча протянул руку, и я, приняв её, спрыгнула на землю. Присмотрелась, вспомнила его той, первой ночью, а затем разговор с генералом вчера утром. Рой. Кажется, его зовут именно так. Это он не хотел останавливаться в трактире, предлагая продолжить путь. Хотя конечно же я могла ошибаться. В то утро я было словно в бреду, и сходство в голосе, возможно, мне лишь показалось.