Танцующая в отражениях. Танец первый

Два - и гори оно огнём

Просто сказать, что Есеня от такого поворота офи... удивилась — значит, ничего не сказать. Вот это блики сюжета, м-да. Только ей-то это зачем? Всего лишь на продолжение интересных снохождений рассчитывала! И если и роптала, что совершенно она там ничего сделать не может, то, сказать по правде, роптаниями надеялась и ограничиться. Вовсе не такая она смелая да дерзкая, чтоб вызов бросать судьбе...

Это ж не однокласснички. Тем более, те ж адекватные. Ну относительно. Какой-либо реальной опасности она от них и не чувствовала. Даже подспудной. А вот от этой дамы, в чьё тело нелёгкая занесла — да! Причём это даже, отбросив саму запредельно дикую ситуацию, было пугающе! Да уж... Может, зря от Шута страшнючего побежала?! Он хоть знаком был... Да, переродился в нечто ужасающее, но в целом-то история его понятна! Может, и договорились бы! Тот же разговаривать пробовал... Хотя, если подумать, зачем она ему сдалась?! Нет, всё равно бы убежала — страшно!

Вот и стояла, рот приоткрыв весьма глупо, ага. Муха залететь может или ещё какая приблуда мелкая с крылышками — кто ж этот новый дивный мир знает... Вот именно, кто знает?! Точно не присевшая аж Еська!

Ведь согласитесь, когда в вашей голове (поправочка: не в вашей! И это тоже капец как лихорадит душу — она-то точно ваша) раздаются чужие (без разницы какого полу, любой — дико! Хотя женский можно было б на альтер эго списать... Хотя и мужской тоже, вон у Билли Миллигана — всё было ж!), да ещё такие, злобно-презрительные голоса — это, мягко говоря, выбивает из колеи.

Потому-то Есения стояла теперь тут, незнамо где (хорошо, не посреди толпы! Там бы точно растерялась да в щель какую пыталась забиться! Язык у неё, может, и острый, но вот подсознательные страхи давлели так порой, что будь здоров!), будто мешком тяжелым пристукнутая.

Так оно, наверное, лучше, чем сломя голову побежать, да и натворить дел. Ну или подчиниться голосу слепо — это совсем уж. Ну, не дело. А если тот скажет выпрыгнуть из окна?! Нет, ну, если это гарантированно способ проснуться — можно, а если таковых нет?!

Впрочем, плюсы положения (пусть и всё равно сомнительные) пришли в голову гораздо позже, пока же там было... Ну как в захламлённом чулане — боишься сделать лишнее движение, чтоб лавина из старья тебя там не погребла, это как максимум, а как минимум ты не зашёлся диким чихом от поднявшихся в воздухе клубов пыли.

Вот по такой аналогии и зависла коромыслом вместо радуги Есения сейчас, отчаянно жалея, что не подхватила какую-нибудь скителс-трянку. Тогда всё происходящее можно было бы списать на горячечный бред... А сейчас совершенно паршивое чувство накрыло, когда стоишь посреди комнаты незнакомой, рядом со всё так же согнувшейся в поклоне (неудобно, наверное!) ровесницей своей, да боишься шевельнуться, чтоб не нарушить это подобие статики, когда всё заморозилось и, значит, ухудшиться не может! Но то, увы, иллюзия.

И ты это знаешь, но всё равно находишься в этом утрированном чулане с хламом или мыльном пузыре: шевельнешься — и реальность окатит тебя мыльными брызгами с отвратительным хлопком... Ещё и весь смрад окружающей действительности нагонит! Ты не просто не шевелишься — подумать о действии каком-либо и то боишься.

Так и пялилась в своё отражение, застыв, как муха в янтаре, благо голос больше не беспокоил, точно утратил силы или ему что-то мешало... Может, не освоился с новой ролью! Мамочки, а ну и впрямь была Чебурашка, а теперь попадашка? Не-е-ет, верните домой! Хочу домой! Только это и билось истеричным постукиванием в голове. Домой! Пусть даже под то самое деревце, главное, чтоб можно было добраться до заветной цели.

Вот настолько расшеперилась Есеня, что даже служанка, так и согнувшаяся в почтительном поклоне, не выдержала: голову начала приподнимать да осторожно поглядывать на свою хозяйку. Видать, строгая она... Эта миледи.

Делала это девчушка весьма престранным образом — как бы искоса, всячески избегая не только прямого, но и вообще любого взгляда. Голову — и ту почти не приподнимала, как упёрлась в пол, так и едва-едва шевелилась. И то потому, что нервные поёрзывания пяток выдавали в ней беспокойство. Да уж, нетипичное поведение госпожи, нетипичное!

А ну как сейчас в нарушение всех законов жанров Еську спалят — да уже и саму на допрос швырнут к какому лорду крутому и жестокому, а? Будет она самой незадачливой попаданкой в истории фэнтезятинки.

Да, чуточку успокоиться за рассматриванием служанки получилось. Та же по каким-то, видимо, существующим тут обычаям, если и смотрела прямо, то лишь на Еськину спину, стараясь, видимо, фиксироваться на одной точке. А если уж поплыл взгляд, съезжал на зеркало и лицо, то очень очевидно девчушка глаза закрывала.

С одной стороны, в голове зудела мысль, что из-за неё у той сейчас всё затечёт, но и сказать — «вольно» — боялась! А с другой — от подобных ужимок совсем не по себе стало. Теперь ещё труднее стало заставить хоть какую-то клеточку тела сделать уже хоть что-то осмысленное: даже смотреть на тебя боятся, это что же за чудовище такое ей тушку предоставило во временное пользование? Причём явно не по своей воле... И какова цена аренды, а также и условия, решительно не ясно!

Не-е-е-ет, ну куда тут поверить в реальность подобных путешествий души меж мирами, а?! Надо вспомнить, не чихал ли на неё сегодня кто? Не было ли какого дитёнка из началки с высыпаниями, а? Вдруг болячку цепанула, м-м?! Может, лежит сейчас с температурой под сорокет и горячечным бредом? И всё это красочный глюк, вызванным перегруженным и закипающим мозгом. Сейчас мусик почувствует, мусик придёт... Вызовет скорую — те укол сделают, её отпустит — к себе вернётся! А пока можно и воспользоваться... Гостеприимством.