Танцующая в отражениях. Танец первый

Три - в возвращение верю, как в мечту

Удивительно, как, оказывается, человек может по кусочкам собраться. Существо привычное, уж точно. Психика гибкая, стремится занять устойчивое положение равновесия любой ценой. Даже допущением того, что ранее казалось нереальным. Даже торгом с самой собой.

Что рано или поздно это снохождение прекратится, что надо немного потерпеть... И подыграть. И в то же время всё это оборачивалось лютым страхом, что проснуться не удастся. Что это уже не сон, даже не летаргия, а такое вот извращённое посмертие. Ну а что? Инфаркт помолодел, а тромбы внезапно у всех отрываются. У молодых тоже. Жизнь вообще штука не справедливая. Уснула и не проснулась. Дома родители горюют, в школе парта пустует (ну и хрен с ней), одноклассники шепчутся, ну и тоже шут с ними. Сожалеют или, наоборот, радуются — ей ни холодно, ни жарко. Жалко мусика и отца. А ещё себя. В таком жутком месте оказалась... Может, зря откусывалась и острила, а надо было другую щеку подставить? Да ну! Бред.

Есеня зажмурилась. Очень хотелось домой. После учиненной Сеймой расправы она не знала, куда себя и деть. С таким-то чудовищем под боком, что в любой момент может её выкинуть... Всё стало куда хуже. Но вот эта способность человеческая аккумулироваться — она и спасала. Не давала лапки опустить. Без боя она не сдастся. И вообще, лучшая защита — это нападение! Ну наверное...

Есения и не думала, что доведется проверить это на себе. А вот поди ж ты! Стоит сейчас… Ну, ладно, не стоит — как заведённая ходит взад-вперёд по комнате, той, где впервые очнулась в теле жестокосердной миледи. Видимо, это её покои в этой... цитадели. Ноги сами её туда привели, где хоть какая-то защита от чужих глаз есть и возможных превратностей этого спятившего мира.

— Ты не имела права так использовать меня! И вообще, мы же договорились, что поможем друг другу! Это так ты помогла? Подвинула и натворила ужасов?! — ожесточенно повторяла Сейме снова и снова. Естественно, мысленно. Служанка могла заявиться снова. Или Лонц. Фу.

— Помогла! Ещё как помогла, пока ты нас топила, я вытащила. Те «ужасы» — это моя визитная карточка, такая рохля, как ты, ничего бы не смогла... Только испуганно вращать глазками. Лонц, конечно, не особо блещет умом, но и он бы понял... И вообще! Мне оправдываться не за что! — разозлилась миледи. — Уж кто бы говорил!Ничего не попутала, деточка? — горячилась, почти визжа противным ультразвуком, её незримая спутница. Видимо, сирена, что корабли топит на полставки. — Это ты влезла своими, сияющими чистотой и невинностью туфельками в мою жизнь! И начала насаждать правила, по которым здесь не выжить! Слышишь, дурочка? В мою жизнь влезла! Не твою. Бесцеремонная! Наглая, тупая девка! — кричала Сейма.

Нет, серьезно, от такой кучи обидных слов Есе стало не хорошо. Вот правда, взбеленилась стервь... Может, есть зерно истины. Но такое махонькое, что даже маленькая курочка не наестся. И вообще, так обращаться с людьми — это ужасно неправильно, как и быть такой жестокой гадиной. Визитная карточка, блин! А ведь та продолжала надрывать какие-то метафорические связки:

— Это ты подставила меня своей бесхребетностью, искривлёнными представлениями о добре и зле, какими-то наивнейшими рассуждениями! Это из-за тебя я могу жизни лишиться! И я, между прочим, управляла своим телом, не твоим, солнышко ты моё сострадательное, высоконравственное, белопальтовое! Ах, я тебя подвинула! Это ты, мелкая узурпаторша, меня подвинула! Вторглась в священные владения! В храм моего тела! А ну сгинь, соплячка! Не можешь? И разве ты после этого хорошая?

Хороший вопрос. Может, и сама того не желая, но Еська именно что узурпировала это тело. И пошла насаждать свои представления о жизни. Той самой, о которой понятия не имела. Ведь и правда, она может судить только по тому, что видит. А видела она пока немного.

По-хорошему, это ей надо сидеть тише воды, ниже травы и во всём слушаться. И не сопротивляться, когда тело возвращает владелица. Но не может. Не из той породы Есения, чтоб подставить другую щеку и покориться судьбе. Сдаться на милость. Тем более, такой жестокой женщине. Она жить хочет! Вернуться домой. И потому да, будет плохой.

Хотя если она так плоха, то миледи, вообще, кто? А судьи кто? В этом мире очень неправильные судьи, может, она ошибается и многого не знает, но пока именно так всё и ощущалось. Что Еська облажалась, что не сумела удержать монстра, и потому стала соучастницей страшного преступления.

Она так и периодически тёрла щеку, наверное, уже до красноты дотёрла — всё казалось, что брызги крови так и не стерлись, словно продолжают прожигают и кожу, и душу в этом месте. Хотя и спорно, где та обитает, но почему-то теперь сомнений не было, что та есть...

И вот пока огонь раздражения внутри горел, успокоиться было нереально. Вообще, чудом казалось, что Еся согласилась куда-то пойти по совету этой… дряни. Потому что жизнь идёт. Как бы не кипела она, а не отметает это факта, что в любой момент может прилететь новый камень. Успевай уворачиваться. В покоя этих чуть проще было. Спросят чего — рявкнет про мигрень... Разыгралась от передозировки «тёмностью». Ну а что? Раз эти так носы задирают.

Вообще, они здесь давно пар спускают... Ну, Еська спускает. Пока она тут мечется, Сейма фонтанирует с холодным презрением, только сейчас ту прорвало. Удивительно даже, как та продержалась столько. Выслушивала. Может, силы копила, чтоб снова тело захватить? А чего тогда не захватила? Хм... А, скорее, просто решила дать выговориться. Ради собственной безопасности. Лучше ж тут попылать, чем потом отношения выяснять прилюдно, а? Логично.